Глобальные проблемы 2019 года глазами Билла и Мелинды Гейтс

Оригинал здесь:  https://www.gatesnotes.com/2019-Annual-Letter?WT.mc_id=02_12_2019_05_AL2019_BG-COM_&WT.tsrc=BGCOM

(Перевод Дымент)

Каждый год Билл и Мелинда Гейтс писали обращение к людям о глобальных задачах на год. Они считают себя патриотами США, но полагают, что нельзя замыкаться на проблемах одной страны: нерешенные важные проблемы во всем мире могут вспыхнуть и легко преодолеть физические границы стран.

Какие проблемы в 20129 году Билл и Мелинда считают настолько важными в 2019 году, что принимают участие в их решении?

Помощь молодым африканцам, особенно – африканкам

Билл Гейтс говорит, что в Северной Америке средний возраст – 35 лет, а в Африке – 18! Во всем мире продолжительность жизни растет, а рождаемость падает, а в Африке, особенно к югу от Сахары, пока рождаемость высокая. От тог, какое образование получат африканские молодые люди, и каким будет их здоровье, зависит не только будущее Африки, но и всего мира. Если африканские девочки будут заканчивать 12 классов, они смогут лучше заботиться потом о здоровье своих детей, и детская смертность в Африке снизится.

Проблема преждевременных родов

Билл Гейтс рассказывает: благодаря использованию домашних тестов на ДНК удалось выяснить, что существует связь между преждевременными родами и геном, отвечающим за использование в организме селена. Исследование, финансированное его фондом, показало, что у некоторых людей имеется ген, который мешает им правильно перерабатывать селен. Женщины, имеющие этот ген, с большей вероятностью рожают раньше срока. Преждевременно в год рожается 15 млн. детей, и это основная причина смертности до 5 лет. Поэтому так важно разобраться в этой проблеме. Если влияние селена на срок беременности подтвердится, это поможет продлить женщинам беременность если и не до полного срока, то как можно ближе к нему.

Кроме исследования селена, есть еще один прорыв в этой проблеме – анализ крови беременной на недоношенность, который разработали ученые из Стэндфордского университета. Он позволяет женщине определить приближение досрочных родов и вместе с врачом минимизировать риски рождения недоношенного ребенка.

Мелинда Гейтс считает также проблему недоношенности очень важной и удивляется равнодушию многих к этой проблеме.

Например, неизвестно, почему у высоких женщин беременность длится дольше. Не понятно также, как микробиота женщины влияет на продолжительность беременности. Поэтому фонд Билла и МЕлинды Гейтс финансирует исследования, устраняющие эти проблемы в знании.

Изменение климата

Здесь Билл Гейтс говорит о парниковых газах, которые выбрасывают в воздух промышленность, сельское хозяйство, транспорт, строительство и электроэнергетика. Часто говорят об альтернативных источниках энергии, но производство энергии только на четверть ответственно за выброс парниковых газов, в то время как доля промышленности в этом – 21 %, а сельского хозяйства –24 %, причем в этой отрасли вина за выброс газов зависит от использования удобрений и поголовья коров – их дыхание и испускаемые газы в сумме составляют потрясающе большую долю всех парниковых газов. Производство строительных материалов, в частности, цемента и стали, выросло настолько, что также ответственно за большие выбросы парниковых газов.

Гейтс сообщает хорошую весть: частный фон, в котором он участвует, «Прорывные направления в энергетике», направляет инвестиции в компании, использующие чистые источники энергии.

Недостаток статистической информации о девочках и женщинах

Билл Гейтс говорит о недостатке данных о женщинах: если про беременность и рождение что-то известно, то сколько женщин в мире работает вне дома, сколько зарабатывает, какой недвижимостью владеет – никто не знает. Получается, что про половину населения нет данных, а это делает недостоверными все расчеты и прогнозы. Мелинда добавляет, что женщин так опрашивают, что даже честно собранные данные освещают не самые важные проблемы, по ним нельзя определить, как меняется роль женщин в экономике и меняется ли их финансовое положение.

Фонд Билла и Мелинды Гейтс снабжает нужными инструментами сборщиков и обработчиков гендерной информации, потому что эта информация может помочь уменьшить гендерное неравенство.

Преступность среди молодежи

Мелинда и Гейтс опрашивали заключенных, почему они совершили преступление. Когда заключенные делились своими историями, они упоминали о себе как о хороших людях, оказавшихся в плохой компании в сложный момент жизни. Они не были готовы противостоять этой ситуации и принимали ошибочные решения. Заключенные ощущали ответственность за совершенное и думали, что если бы была возможность вернуться назад, они поступили бы иначе.

Исследования ученых показывают, что если бы молодые люди умели лучше властвовать над своими эмоциями, они бы лучше контролировали сложные ситуации, в которых вдруг оказались, и легче бы преодолевали побуждение преодолеть ситуация незаконными средствами. Новая программа «Стать человеком», в которую делает инвестиции Билл Гейтс, помогает молодым людям, живущими в криминальных районах, учиться обдумывать свои чувства и принимать обдуманные решения. Исследование, проведенное в Чикагском университете, показало, что эта программа сократила число арестованных молодых людей почти наполовину. В прошлом году Билл встретился с группой старшеклассников, занимающейся уже год по этой программе. Их кружок собирается два раза в неделю. Билл посетил занятие, на котором обсуждалось преодоление злости. Вначале все по кругу высказались на эту тему, ответив, когда они последний раз сильно злились, как преодолели злость. Затем все вместе обсуждали, можно ли было найти лучший выход. Злость подростков вызывали обычные вещи: например, учитель поступил с ним несправедливо, но некоторые истории были трагические: близки родственник попал в тюрьму, друга ранили. Серьезное обсуждение проблем такого рода, когда молодые люди учатся справляться со сложными ситуациями, – важный момент взросления. Гейтса поразила атмосфера доверия, открытости и дружелюбия в этом кружке. Он пишет, что такой должна быть атмосфера в каждом классе.

Проблемы здравоохранения

Болезни не знают границ. Гейтс финансирует в Глобальный альянс по вакцинам и иммунизации, предоставивший вакцины 690 млн. детей, и в Глобальный фонд, созданный еще в 2002 г. для борьбы с малярией, туберкулезом и СПИДом, и

спасший за прошедшие годы 27 млн. человек. Сегодня более 17 млн. человек с ВИЧ получают лекарства от Глобального фонда. Без этого они умрут.

2 млрд. человек живут без туалета

Билл Гейтс говорит о том, что в отсутствие туалета отходы людей вредят окружающей среде, но в бедных странах поставить привычнее туалеты не реально, так как нужна дорогая система канализации. Гейтс призвал инженеров создать новые модели туалетов и уже ознакомился со многими новинками. Изобретения нескольких компаний вполне современны: туалет уничтожает патогенные микробы, не нуждается в канализационной инфраструктуре и внешнем источнике воды. Однако все эти модели пока дорогие. Поэтому фонд Ге2йтса инвестирует в дополнительные исследования и разработки, чтобы сделать туалеты доступными для бедных.

Мелинда добавляет, что проблема отсутствия туалета особенно важна для девочек и женщин. Женщины боятся ходить в туалет вне дома ночью, девочки боятся плохих туалетов в школе, особенно во время менструаций.

Казалось бы – тема туалетов не первостепенна, но Билл и Мелинда считают ее очень важной для здоровья.

Современные учебники

Билл говорит, что изучал многое по учебникам, но считает это ограниченным способом получения знаний. Он выступает за хорошее программное обеспечение для обучения школьников и студентов. Электронное обучение не заменяет учителя, но помогает ему лучше разобраться в проблемах и знаниях ученика и рациональнее использовать время урока. Сегодня во многих школах США ведется цифровое обучение. Гейтс финансирует в 3 тыс. школ курс «Большая история».

Мелинда добавляет, что теперь многие студенты не только учатся, но и работают, заводят семьи и должны их содержать. Им просто некогда учиться по устаревшей программе, многие бросают учебу или делают перерыв. Цифровое обучение – гибкое, оно более подходит в такой ситуации.

Гендерное различие в доступе к интернету

Мелинда Гейтс говорит о том, что если в развитых странах мобильный телефон просто облегчает некоторые привычнее действия, в отсталых странах мобильный телефон может защитить женщину от насилия и перестроить ее жизнь, обеспечив достойной работой.

Подвох в том, что гендерный разрыв как во владении мобильными телефонами, так и в использовании мобильного интернета остается значительным. Недавнее исследование десяти стран Африки, Азии и Южной Америки показало, что женщины там пользовались интернетом в 2,5 раза реже. Причины этого недостаточное образование, дороговизна, социальные нормы. Фонд Гейтса сотрудничаем с Гарвардской школой Кеннеди, чтобы найти решения для преодоления барьера социальных норм. Общество должно гарантировать равенство в возможном доступе к современным мобильным технологиям.

Билл и Мелинда Гейтс считают, что нельзя сидеть сложа руки и ждать, когда мир станет сам собою лучше. Необходимо подталкивать его в этом направлении.

Человеческий организм - система открытая. Для жизни человеку необходимо постоянно получать различные питательные вещества и кислород из окружающего пространства и выделять в нее продукты метаболизма. Часть обмена организма с внешней средой осуществляется за счет функционирования почек и печени, при этом мочевая кислота способствует выведению нитратов, а сама выводится естественным путем. Однако повышение уровня мочевой кислоты выше нормы вредно для организма. Проверить этот показатель можно, сдав биохимический анализ крови.

Если гомеопаты не учатся на своей истории — 1847–2023 гг.

Оригинал здесь: //hpathy.com/homeopathy-papers/if-homeopaths-dont-learn-from-their-history-1847-2023/

(перевод Зои Дымент) 

Сью Янг

Историк гомеопатии Сью Янг дает представление о борьбе и эволюции гомеопатии в 1847-2023 гг.

В нынешнем политическом климате после пандемии Covid 19 2020-2023 годов гомеопатии снова пора гордо выйти из тени. В течение двух десятилетий нас не признавали как культурное явление, мы подвергались нападкам троллей,  сплетников и корыстных людей, которые раскручивали  фальшивые новости и добавляли к глубокой травме пандемии смертельные угрозы своими злобными, яростными и язвительными плевками.

Теперь британское национальное настроение пробуждается, моргая на дневной свет, чтобы подобрать остатки нашей прежней «нормальной» жизни, которая, по правде говоря, больше не существует. Итак, теперь наше гомеопатическое сообщество должно объединиться и сделать шаг вперед, чтобы объявить о нашем законном месте в нашем «новом нормальном» мире. Или мы все еще «зависимы от нашей собственной междоусобной войны?»

Итак, какова наша прошлая история, из которой мы должны извлечь уроки?

В 1835 году Поль Франсуа Кюри (1799-1853), французский ортодоксальный врач, обратился к гомеопатии и стал учеником Христиана Фридриха Самуэля Ганемана (1755-1843), немецкого ортодоксального врача, разработавшего радикально новый медицинский метод лечения под названием гомеопатия.

В 1842 году Уильям Лейдлер Лиф (1791–1873), один из самых богатых торговцев шелком в лондонском Сити, имевший обширные деловые интересы во Франции, оплатил Полю Франсуа Кюри открытие Лондонского гомеопатического медицинского инст института  по адресу Ганновер-сквер, 17, Лиф (1842–1849), это первая школа гомеопатии в Великобритании.

Еще две гомеопатические больницы вскоре открыли свои двери. Это Ганемановский госпиталь на Блумсбери-сквер, 39, Кюри (1847-1853) и Ганемановское медицинское общество на Булстроуд-стрит, 16, Лондон, Эппс (1850–1859).

Все эти три больницы были благотворительными учреждениями, которые субсидировали бедных и взимали плату с богатых. Их цель заключалась в том, чтобы помочь бедным как пациентам или лечить их амбулаторно. Они также предлагали студентам-медикам условия для обучения в качестве профессиональных гомеопатов и врачей-гомеопатов, а для желающих получить знания о гомеопатической доктрине - на практике у постели больного или на клинических лекциях в школе при больнице, чтобы они  могли стать непрофессиональными гомеопатами.

Эти гомеопатические больницы также породили множество поддерживающих ассоциаций и обществ.

• Английская гомеопатическая ассоциация EHA (1844-1849).

• Британская гомеопатическая ассоциация BHA (1847–1849), она возродилась (1902–2020) и теперь называется  с 2000 «Гомеопатия Великобритании».

• Британское гомеопатическое общество BHS, Куин, (1844-1944), ныне факультет гомеопатии с 1944.

Гомеопатия в то время была зарождающейся, популярной и ею горди лась наша страна. Было много гомеопатических небольших дочерних ассоциаций, обществ и сторонников, аптекарей и аптек, вырастающих по всей нашей земле, как маргаритки, чтобы удовлетворить спрос на наши лекарства, услуги и литературу для обычной продажи или по почте.

Дешевые и легкодоступные брошюры и лекарства сделали гомеопатию понятной для населения, и многие люди стали гомеопатами-непрофессионалами, особенно женщины, окруженные своим семейством и отвечающие за своих детей и близких.  

Многие обычные люди также захотели стать профессиональными гомеопатами, и большое количество ортодоксальных врачей отреклись от гомеопатии, чтобы стать врачами-гомеопатами. Эта спешка с переходом в гомеопатию вызвала крайне неприятную тактику террора со стороны ортодоксальной Старой медицины, но наша Новая медицина продвигалась вперед и процветала под натиском оскорблений, которые они получали.

Имейте в виду, что наши гомеопатические предки во всех многочисленных гомеопатических ассоциациях, больницах и учреждениях оставались близкими и сердечными, несмотря на их трудное рождение и многочисленные междоусобицы за кулисами. В то время все помниоли, что они были гомеопатическим сообществом, скованное их недоброжелателями в тот момент, когда они выходили за пределы этих защитных анклавов.

Наш первый урок из нашей истории — это внутренняя междоусобная деформация, вызванная нашими врагами. Правда в том, что в то время гомеопатия разваливалась на части. Но мы действовали и на наших недоброжелателей, которых также разрывала междоусобная борьба.

Краткая версия:

• Первоначально Лондонский гомеопатический медицинский институт на Гановер-сквер, 17, Лиф (1842-1849) и Ганемановский госпиталь на Блумсбери-сквер, 39, Кюри (1847-1853) потерпели неудачу, потому что их правление состояло из ревностных, несколько наивных людей, не привыкших к реальной медицинской политике Старого Света и их установленному этикету. Обе больницы разрешали сотрудничество с врачами-гомеопатами, непрофессионалами и профессиональными гомеопатами, и обе потерпели неудачу, когда умер Поль Франсуа Кюри.

• Официально созданная в мае 1845 г., через тринадцать месяцев после образования BHS, EHA имела приблизительно 560 членов. BHS, EHA и Ганемановское медицинское общество на Булстроуд-стрит, 16, Лондон, Эппс (1850-1859) разрешали общение с докторами-гомеопатами, непрофессиональными гомеопатами и профессиональными гомеопатами.

• К 1849 г. BHA объединилась с EHA и насчитывала 1300 членов, чего было достаточно для основания больницы. Эти обновленные BHA и BHS определенно не допускали ассоциации с непрофессиональными гомеопатами или профессиональными гомеопатами. В конце концов появились Лондонский гомеопатический госпиталь на  Голден-сквер, 32, Куин (1849-1859), затем Лондонский гомеопатический госпиталь на  Грейт-Ормонд-стрит, Куин (1859-1947), затем Королевский лондонский гомеопатический госпиталь (1947-2010), теперь называемый  Королевская лондонская больница интегрированной медицины (2010), возникшая из пепла. 

Длинная версия:

Корни этой щекотливой проблемы лежат в Основополагающих принципах Ганемана, в которых четко сказано, что непрофессиональные гомеопаты и профессиональные гомеопаты должны практиковать наравне с врачами-гомеопатами, имеющими медицинскую квалификацию.

Медицинское равенство, медицинская свобода, сексуальное равенство и социальное равенство находили сь в сердце гомеопатии с самого начала ее существования. Эти человеческие свободы также распространяются на пациентов, которые должны быть свободны в выборе лечения по своему выбору. Человеческая свобода была безусловной и непререкаемой основой нашей Новой медицины и основой психического здоровья человека.

Вторая жена Ганемана Мари Мелани д’Эрвильи Готье Ганеман (1800–1878) была профессиональным гомеопатом, как и многие ученики и студенты Ганемана, которые обучались вместе с врачами-гомеопатами. Половое равенство, дарованное Ганеманом Мелани, сильно расстроило некоторых врачей-гомеопатов и почти всех врачей Старой медицины, но Мелани была безусловно необходима Ганеману, его основополагающим принципам и его вдохновляющей и поразительной профессиональной практике в Париже.

Ганеман сильно страдал от помпезности и протекционизма Старой медицины на протяжении всей своей долгой жизни. Он был радикальным врачом-гомеопатом, привыкшим бороться за свой угол, и чувствовал себя как дома в революционной Франции, где он нашел убежище в последние десятилетия своей жизни.

Ганеман глубоко верил, что женщины являются естественными целителями в доме и должны иметь равные права с обычными гомеопатамив больничной палате. Моральная свобода практиковать медицинское равенство была одним из его непоколебимых основополагающих принципов, и это было просто!

Ганеман никогда не забывал своего революционного рвения, а Мелани была вполне раскрепощенной женщиной своей эпохи, смутьяном.  Они решили отправиться прямо в Париж, чтобы жить и работать в тот самый момент, когда началась Французская революция (1789–1799). Эта утопическая пара вспугнула  укоренившиеся предрассудки Старого Света и их ревниво охраняемые женоненавистнические и ксенофобские мыслительные пузыри, которые веками действовали как средневековые гильдии. Их видение Нового Света было крайне ужасающим.

Доктор гомеопат Джеймс Джон Гарт Уилкинсон (1819–1899) был абсолютно счастлив, когда его жена Эмма Энн Марш Уилкинсон (1814–1886) практиковала в качестве непрофессионала-гомеопата и прописывала гомеопатические средства своим детям и своим пациентам.

Поэтому Гарт твердо стоял на стороне ЕГА и твердо поддерживал Ганемановский госпиталь  на Блумсбери-сквер, 39, Кюри (1847-1853). Это большое стадо британских гомеопатических лисиц среди наших британских гомеопатических цыплят было сердцевиной нашей проблемы и рассекало инакомыслием сердце нашей Новой медицины до образования 4Homeopatia в  2013, когда все эти разделения полностью исчезли перед лицом современных атак троллей, за что мы очень благодарны нашим недоброжелателям.

Два непрофессиональных гомеопата, Уильям Лайдлер Лиф и Мармадюк Блейк Сэмпсон (1809–1876), английский журналист в Таймс (1785) в течение тридцати лет и первый председатель BHA, предложили Полю Франсуа Кюри, врачу-гомеопату, стать президентом Лондонского гомеопатического медицинского института на Ганновер-стрит, Лиф (1842-1849), но непрофессиональные гомеопаты, профессиональные гомеопаты и некоторые из врачей-гомеопатов считали, что все должны быть равны, и их это не устраивало. Они хотели коллективного управления, что, к сожалению, было в то время слишком утопическим шагом для нашей Новой медицины. Кроме того, номенклатурный титул президента традиционно присуждался вышедшим на пенсию клиницистам, но Поль Франсуа Кюри не хотел уходить из практики или возвышаться  высоко над своими коллегами-эгалитаристами. Это выпустило еще одну лису в наш гомеопатический курятник.

Сэмпсон привык больше управлять газетой, но подкомитет правления ЕГА был полон гомеопатов-непрофессионалов и профессиональных гомеопатов, неопытных в принятии экономических и реальных политических решений. Непрофессиональные гомеопаты, профессионалы и большинство врачей-гомеопатов были глубоко оскорблены тем, что наша Новая медицина каким-то образом подражает Старой медицинской практике.

Возник полный беспорялок, вылившийся в неподобающую ссору между Сэмпсоном и Ричардом Уолтером Хертли (1820-1889), английским ортодоксальным врачом, который обратился к гомеопатии, чтобы стать патроном в BHS и почетным секретарем  EHA, и Джорджем Наполеоном Эппсом (1815–1874), в 1840 году фармацевтом-гомеопатом на Аппер-Кинг-стрит, 30, Блумсбери.

В результате трое гомеопатов немедленно ушли в отставку, оставив Пола Франсуа Кюри и Джорджа Наполеона Эппса единственными докторами-гомеопатами, работающими в Лондонском гомеопатическом медицинском институте, 17, Ганновер-сквер, Лиф (1842-1849).

• Эдвард Чарльз Чепмелл (1820-1885), немецко-британский врач Ганемановского госпиталя на Блумсбери-сквер, 39, Кюри (1847-1853), врач Лондонского гомеопатического медицинского института, 17, Ганновер-сквер, Лиф (1842-1849), член BHS, почетный член BHA и член Ганемановского медицинского общества на Булстроуд-стрит, 16, Лондон, Эппс (1850–1859).

• Эдвард Гамильтон (1824-1899) [британский ортодоксальный врач, который обратился к гомеопатии, чтобы стать врачом в Лондонском гомеопатическом госпитале по адресу Голден-сквер, 32, Куин (1849-1859), член Линнеевского общества и Зоологического общества (1788 год) и казначей BHS.]

• Джозеф Лори (1829-1865), английский ортодоксальный врач, перешедший в гомеопатию, чтобы стать доктором гомеопатом, врач-консультант в Ганемановском госпитале на Блумсбери-сквер, 39, Кюри (1847-1853), член BHS, член Ганемановского  медицинского общества на Булстроуд-стрит, 16, Лондон, Эппс (1850–1859).

Как следствие, Сэмпсон и Хертли покинули EHA, чтобы сформировать BHA с единственной целью объединить непрофессиональных гомеопатов, профессиональных гомеопатов и врачей-гомеопатов в одну организацию. Они надеялись, что это отдалит их новый BHA от Лондонского гомеопатического медицинского института, Гановер-сквер лиф, 17 (1842-1849) и установит более тесную связь с BHS для поддержки нового Лондонского гомеопатического госпиталя по адресу Голден-сквер, 32, Куин(1849-1859). Из-за этой ожесточенной борьбы Мэтью Джеймс Чепмен, вице-президент BHS, выступил за роспуск EHA. Полнейший беспорядок!

В 1849 году Фредерик Херви Фостер Куин (1799-1879), британский ортодоксальный врач, перешедший в гомеопатию, чтобы стать врачом-гомеопатом, личный ученик Ганемана и один из самых первых гомеопатов в Великобритании, в конце концов был вынужден действовать. Хотя Куин полностью соглашался с позицией Ганемана по этому вопросу и понимал ее, он знал, что она просто не будет соответствовать британской реальной ситуации, поэтому он не мог одобрить непоколебимый подход Пола Франсуа Кюри.

Указ о выборе врачей-гомеопатов только из рядов BHS, единственного оставшегося профессионального реестра гомеопатов, чисто и эффективно удалил со сцены любых непрофессиональных гомеопатов и профессиональных гомеопатов. Это досадное осложнение создало препятствия к созданию Лондонского гомеопатического госпиталя по адресу Голден -сквер, 32, Куин (1849-1859) за счет Лондонского гомеопатического медицинского института на Гановер-стрит лиф,  (1842-1849), который  вскоре после этого закрылся. 

Куин также выдвинул условие, согласно которому ни один гомеопат-непрофессионал или профессиональный гомеопат не сможет «…вмешиваться в медицинские (клинические) вопросы…». Сэмпсон и Хертли добились от Куина условия, согласно которому непрофессиональные гомеопаты и профессиональные гомеопаты могут оказывать некоторое влияние на назначение врачей-гомеопатов, хотя все клиницисты должны быть членами BHS. Было решено, что, хотя непрофессиональные гомеопаты и профессиональные гомеопаты не могут принимать никаких клинических решений, врачи-гомеопаты не могут принимать реально политические управленческие решения по основанию, финансированию или управлению больницей и, по сути, зависят от «… профессионального опыта непрофессионалов...» в этом.

Другими словами, непрофессиональные гомеопаты, профессиональные гомеопаты, врачи-гомеопаты и их сторонники нуждались друг в друге и должны были прийти к разумному профессиональному соглашению.

Как обсуждалось ранее, все согласились, что непрофессиональные гомеопаты, профессиональные гомеопаты и врачи-гомеопаты по-прежнему любят и нуждаются друг в друге. Вместе они согласились поддерживать свой коллективный BHA, который будет работать свободно, пока не появится предполагаемая гомеопатическая больница.

Членам BHS было предоставлено почетное членство в BHA, но не наоборот, и две организации стали сращиваться нераздельно, пока Лондонский гомеопатический госпиталь по адресу Голден- сквер, 32, Куин (1849-1859) наконец не открыла свои двери. По сути, Куин, Сэмпсон и Хертли совершили успешный государственный переворот. Вскоре после этого, в 1849 году, Сэмпсон автоматически передал членство в EHA BHA, тем самым выполнив условия соглашения, достигнутого с BHS. Уфф!

К сожалению, этому решительно противостояли на двух фронтах:

1. Ограничение найма клиницистов членами BHS исключило из участия в выборах  1800 объединенных членов BHA, которые ранее могли голосовать при наборе персонала.

2. BHS была ограничительной в других отношениях, которые расстраивали всех, потому что это была «частная» организация, правила которой дополнительно ограничивали членство, требуя, чтобы 4/5 ее кворума из пяти членов давали согласие на назначение любого предложенного клинического члена BHS.

Это было довольно строго и потенциально могло исключить «сливки» британской гомеопатии без всякой веской причины, кроме конфликта личных качеств. Это также привело бы к объединению в один профессиональный орган, у которого не было бы гарантий постоянства или выживания в шумной и жестокой профессиональной среде, что не было бы хорошей деловой практикой для любой полноценно функционирующей профессии.

Когда это стало очевидным, в новом Гомеопатическом ганемановском госпитале на  Блумсбери-сквер, 39, Кюри (1847-1853) Джон Чепмен (профессиональный гомеопат или издатель?) (1821-1894), Мэтью Джеймс Чепмен [ история Чепмена слишком сложна, чтобы обсуждать ее здесь], Чепмелл и Джозеф Хэндс (1816–1865), британский ортодоксальный врач, обратившийся к гомеопатии, чтобы стать врачом-гомеопатом, член медицинского совета Ганемановского госпиталя на Блумсбери-сквер, 39, Кюри. (1847-1853) немедленно подали в отставку и отказались иметь какое-либо дальнейшее отношение к BHS. Дэвид Уилсон (1811–1889), ортодоксальный врач, перешедший в гомеопатию, чтобы стать врачом-гомеопатом, хирург в Ганемановском госпитале на Блумсбери-сквер, 39, Кюри (1847–1853), член BHS, также немедленно ушел в отставку.

Эта междоусобная гомеопатическая политическая борьба была профессиональной необходимостью в нашем развитии и увлечении Новой медициной, а обращение и вербовка продвигались и продолжались быстрыми темпами все это время. Очевидно, политическая подоплека о профессионального отступничества ничуть не остановила Гарта, потому что одним махом разрешила его финансовый кризис. Жизнь Гарта улучшилась ровно настолько, чтобы он смог немного ослабить пояс и оправдать лошадь и карету. Причиной такого улучшения состояния было его обращение к гомеопатии. Хотя гомеопатия была выкована в жару этого огня, она продолжала расти и развиваться в течение следующих двух столетий.

Племянник Гарта Уилкинсона Клемент Джон Уилкинсон-младший (1860-?). сказал нам, что Гарт соглашался с первоначальными основополагающими принципами Ганемана: «... Возможно, однако, был практикующий врач, который в душе был менее привержен этой профессии. Почти с самого начала он отменил бы эту профессию и открыл бы лечение больных для всех, кто решил заниматься этим, возлагая на них одинаковую ответственность независимо от того, имеют ли они формальную квалификацию или нет. Степени и дипломы не давали бы никаких привилегий, если бы Уилкинсону позволили идти своим путем…». Таким образом, Гарт на протяжении всей своей жизни оставался близким со многими из своих коллег по Старой и Новой медицине любого толка и к этому времени уже проявил себя как полноценный видный дипломат!

Тем не менее, за кулисами это раскололо наше гомеопатическое сообщество, и раскол длился до тех пор, пока не были основаны возрожденные BHA в 1902 и Общество гомеопатов SOH в 1977. Сегодня, в горниле непрекращающихся нападок троллей на нашу Новую медицину, 4Homeopathy (2013) выковала солидарность и дружбу. Хотя врачи-гомеопаты не могут нанимать непрофессиональных гомеопатов или профессиональных гомеопатов в клиники, непрофессиональные гомеопаты и профессиональные гомеопаты получили право существовать в своей собственной шкуре. Это эффективно объединило все наше гомеопатическое братство, чтобы противостоять очередному столетию злобы, стычек и сарказма со стороны экономических корыстных интересов, поскольку наша Бесконечная история вечно раскачивает Небесный маятник.

Как ни странно, но факт, который мы узнаём из нашей истории, что наш первый урок и наш последний, непреходящий урок состоит в том, что гомеопаты и наши недоброжелатели — это две змеи, свернутые друг с другом вокруг кадуцея нашего врачебного искусства, британской медицины, и мы выкованы вместе как двойственное единство невесомой уникальности.

Томас Линдсли Брэдфорд, "Жизнь и письма доктора Самуэля Ганемана", глава 39

Оригинал здесь: https://archive.org/stream/lifelettersofdrs00brad/lifelettersofdrs00brad_djvu.txt    

Глава 38 здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/06/38.html

(Перевод З. Дымент) 

Глава XXXIX. Письма Герингу, Руммелю и Штапфу

Альбрехт говорит:

«Учреждение Гомеопатического общества было подтверждено дипломом для каждого члена, кто в настоящий момент принадлежит к нему или впоследствии присоединится к этому обществу.

Этот диплом со вкусом украшен известными символами медицинской науки — восходящим солнцем в дубовом венке, изображением Эскулапа и Гигии, стоящих у алтаря, над которым добрый гений пьет из блюдца; внизу девиз Similia Similibus и сразу под ним три слова: «Non nisi digno» (только для достойных) с молитвой Q.D.B.V. (quod Deus bene vertat). 

В центре документа следующие слова:

«Societas medicorum homoeopathicorum condita Anhaltin Cothenis die x mensis Augusti MDCCCXXIX virum - in sociorum numerurn cooptavit idque his litteris sigillo suo firmatis declaravit» (Общество врачей-гомеопатов, основанное в Кётене, Ангальт, 10 августа 1829 года, приняло [человека] в число своих членов и заявило об этом в этих письмах за своей печатью).

Ганеман был назначен Вечным Президентом с его подписью на литографии. В конце диплома слова: «Concordia res parvae crescunt». («Согласием малые государства укрепляются»).

Ганеман очень скоро ответил на письмо Геринга, полученное в день праздника, следующим образом: 

«Кетен, 16 августа 1829 года.

Уважаемый коллега:

Ваша дорогая записка была не самым маленьким подарком, который был сделан мне 10 августа. О, если бы я мог только один раз, прежде чем покинуть эту землю, обнять вас, чтобы засвидетельствовать вам мою радость по поводу беспримерного усердия, с которым вы так эффективно восстанавливаете несчастных, и высокого мужества, с которым вы расширяете благотворную науку. 

Мне удалось усилить помощь против этого многоголового монстра-псоры путем исследования действия Kali, Causticum (ранее называвшегося tinct. acris sine Kali), Alumina, Conium maculatum и очищенной соли Natrum muriaticum; но, к сожалению, четвертая часть «Хронических болезней» еще не может быть опубликована, чтобы я мог сообщить вам все симптомы этих лекарств во всей их полноте. Я могу только выслать вам некоторые из самих лекарств.

Посмотрите, насколько вы сможете начать их использовать. Они являются большим приобретением для антипсорной Материи медики. Примите дар по доброй воле. Natrum muriaticum будет очень полезен вашему бедному больному проказой.

Продолжайте выполнять свою работу, как прежде, пока не придет время снова вернуться в Европу в добром здравии, и держитесь

Ваш верный друг

Самуэль  Ганеман».

А через несколько дней Ганеман пишет доктору Руммелю: 

«Уважаемый коллега.

Вы опередили меня, потому что я должен был сначала поблагодарить вас за невыразимый труд, заботу и преданность, которые вы вместе со Штапфом и остальными должны были затратить на мой праздник, чтобы отпраздновать его таким пышным образом.

Я обратил внимание, что вы были особенно заняты и усердны, и я никогда этого не забуду. Это был великолепный праздник, который меня поразил и очень тронул.

Умоляю вас с dulce decus columenque rerum взять на себя управление титульным капиталом, составляющим уже неплохую сумму. Щедрое Провидение, кажется, благословляет этот почетный фонд.

Богатый частный купец в Л., г-н С. Б. Ш-, мой пациент, попросил разрешения, когда узнал об этом, также внести некоторую сумму.  Сделано так? Если нет, то я предложил бы вам послать доктору Францу чистую квитанцию от вас без упоминания суммы, и доктор пойдет к нему и напомнит ему о своем обещании, и если он даст некоторую сумму, а он непременно это сделает, вставьте его имя в квитанцию и отдайте ему. 

Я думаю, действительно было бы хорошо подготовить несколько таких квитанций (лучше всего было бы напечатать их), чтобы иметь возможность предоставить жертвователям это небольшое напоминание о нашей благодарности.

Когда вы соберете две тысячи талеров, вы хорошо поступите, при условии, что Мюленбейн одобрит, вложив деньги в прусские облигации, которые будут приносить процент в 80 талеров в год.

Не торопитесь с работой над реперториумом. Я вынужден ждать других, у которых гораздо больше свободного времени, и я должен собрать все воедино, прежде чем приступить к организации.

У меня дела обстоят так же, как и у вас. Помимо моих обычных дел, которые постоянно продолжаются, я должен написать такое количество благодарственных писем, помимо тех, которые я уже написал, что я не знаю, когда у меня будет время для всего.

Но я скоро избавлюсь от всего этого, потому что я очень активен, и тогда я ожидаю (скажем, через две недели) нашего Штапфа и, надеюсь, Гросса (и Франца?) с длительным визитом, ибо нам есть что сказать друг другу.

Когда вы будете писать Штапфу, скажите ему, поскольку он намеревался написать полный отчет о 10 августа, что в этот день Общество естественной истории Остерленда  прислало мне Диплом почетного члена, сопровождаемый любезным письмом (Имя Пинера было среди подписей).

К сожалению, должен сказать, что на днях был такой переполох, что я не смог осуществить свое намерение загипнотизировать ваши уши доктором Зигристом, который, как говорят, обладает огромной силой в этом. 

Я думал над этим вопросом и считаю, что он может иметь для вас большое значение. Мы расскажем об этом подробнее при встрече. Я должен завершить на сегодня. 

Искренне Ваш,

 Самуэль Ганеман

Кётен, 24 августа 1829 г.».

Ганеман был очень доволен "Kleine Medicinische Schriften", изданным Штапфом и представленным в день его юбилея. 

В письме от 28 сентября 1829 г. он пишет: 

«Мой дражайший друг! 

Вы оказали мне огромную услугу своими соответствующими и необходимыми примечаниями в моем сборнике "Малые медицинские сочинения", изданном под вашей редакцией (Это письмо переведено д-ром Дадженом, и в примечании он говорит: «Малые сочинения Ганемана, собранные и переведенные мной и опубликованные в одном томе Хедлендом в 1851 г., содержат гораздо больше сочинений Ганемана, чем включено в два тома под редакцией Штапфа).

Но я думаю, что вы слишком высоко оценили меня в своем прекрасном предисловии. Короче говоря, я очень вам обязан. Вы верите? Только в последние несколько дней, оставив в стороне накопившуюся работу, я смог как следует просмотреть ваше хорошо спланированный и хорошо выполненный кропотливый труд. 

Не знаю, как я еще в состоянии выдержать такое количество работы. Но то, что мы делаем охотно, только утомляет нас к ночи. Утром, слава богу, происходит полный возврат сил.

Ваше дорогое письмо от 6 сентября вселило в меня приятное ожидание скорой встречи с вами здесь, а теперь ваше последнее письмо, содержащее почти полный отказ нанести мне визит, пропорционально разочаровало меня. Не делайте так больше. 

Кто может знать, что в следующем году, когда сезон будет подходящим для путешествия, я все еще буду жив! На это нельзя полагаться, а вы только подумайте на мгновение, как много того, о чем нам надо с вами поговорить!

Запрещение гомеопатического лечения острых заболеваний в России совершенно отвратительно, но это говорит о нашем величайшем превосходстве.

Каждый образованный человек видит, что это выдумка господствующей аллопатической секты с целью отвлечь внимание публики от замечательного превосходства гомеопатии в лечении острого плеврита. Но что может сделать такое косоглазое правительство, если гомеопатия может вылечить пневмонию или плеврит за несколько часов? Осудит это правительство врача-гомеопата и отрубит ему голову? Вряд ли в наше время, даже в России».

Ганеману, написавшему это письмо, было тогда 75 лет, и он был так занят своей работой, что в течение почти двух месяцев после того, как получил сборник своих сочинений Штапфа, у него не было времени прочитать книгу!

И снова мы видим как он, вскоре после юбилейного праздника, выражает Штапфу огромное счастье, которое доставила ему эта встреча. Он говорит: 

«Уважаемые коллеги. 

Я могу вынести много радости и горя, но я едва мог вынести удивление перед столь многими и такими убедительными доказательства доброты и привязанности моих учеников и друзей, которыми я был переполнен 10 августа.

Даже теперь, когда я восстановил свое душевное равновесие и рассмотрел и обдумал все знаки сердечной доброты, которыми я был удостоен, я теряюсь в восхищении перед прекрасными подарками, выбранными со вкусом и имеющими элегантный дизайн, с большой затратой времени, и преподнесенными с лучшими намерениями. 

Я их не заслужил; это дары щедрости, деликатности и чрезмерной благодарности, ценность которых я полностью понимаю. Пусть те, кто додумался преподнести мне этот приятный сюрприз, живут долго и процветают.

Поскольку я посылаю пакет сегодня, я могу также приложить копию нашей местной газеты, в которой есть отчет о нашем празднике. Я не знаю, где редактор получил всю информацию, от меня он не получил ни крупицы».

Продолжение здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/10/40.html

Томас Линдсли Брэдфорд, "Жизнь и письма доктора Самуэля Ганемана", глава 38

Оригинал здесь: https://archive.org/stream/lifelettersofdrs00brad/lifelettersofdrs00brad_djvu.txt    

Глава 37 здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/06/37.html

 (Перевод З. Дымент) 

Глава 38. Празднование пятидесятого юбилея в Кётене - Письмо Ганемана об этом - 
Основание первого гомеопатического общества

10 августа 1829 года праздновался великий юбилей. Прошло пятьдесят лет с тех пор, как Ганеман окончил медицинскую школу в Эрлангене.

Весь город облачился в парадную одежду. Отовсюду охотно съезжались друзья и бывшие ученики старого Учителя, чтобы почтить его память. Со всех концов Германии приехали, чтобы увенчать его голову лавровыми венками. Ему доставили много подарков. Герцог и герцогиня преподнесли ему щедрые подарки. Знмляки чествовали его. Это был знаменательный день в истории гомеопатии.

Штапф в своем дневнике дал следующий отчет об этой важной встрече.

Приятный и примечательный во многих отношениях день был внесен в ежегодник Homoeopathic healing. Великий основатель системы завершил 50-летний труд, посвятив себя самым успешным, искренним и ревностным образом служению человечеству и науке.

На тернистых полях прошлого он теперь собирает плоды и увенчан славой. То, за что он так долго боролся, теперь украшает суровое безмятежное чело счастливого завоевателя.

Его, столь долго находящегося в изгнании, гонимого и оскорбленного, теперь обвивают самые радостные признания, сердечное благоговение, благодарность и любовь широкого круга друзей, далеких и близких, видимых и невидимых.

Этот праздничный фестиваль на юбилей был запланирован годом ранее, и многим друзьям нашего дела были разосланы приглашения, чтобы воздать должное этому человеку и системе. Издалека и из близи, почти из каждой страны Европы, даже из далекой Южной Америки приходили письма с красивыми подарками, с поздравлениями и добрыми пожеланиями.

Так приближался праздничный день. Накануне вечером приехало много друзей из Берлина, Брауншвейга, Дрездена, Эйзенаха, Лейпцига, Мерзеберга и многих других мест, далеких и близких.

Издалека, из Швейцарского Базеля, приехал старый друг гомеопатии, доктор Зигрист.

Ранним утром 10 августа, в шесть часов, раздалась заутреня в честь юбилея старика. В девять часов восторженное собрание друзей собралось в комнате его дома.

На столе, накрытом в виде алтаря, украшенном цветами и обвитом дубовыми листьями, стоял искусно выполненный бюст Ганемана. (Этот бюст был смоделирован Дитрихом-младшим и продавался по 4 талера за экземпляр.) На боковом столике стоял прекрасный портрет Ганемана, написанный маслом, с которого было снято несколько литографических копий.

Доктор Штапф представил собравшихся друзей великому старику и его семье.

Доктор Регирунгсрат Фрайхерр фон Герсдорф в кратком приветствии и поздравлении с этим праздничным днем увенчал его бюст свежими лаврами.

Затем доктор Руммель в сердечных словах представил ему великолепно написанную программу праздника.

Доктор Штапф дал ему шкатулку для драгоценностей, обитую красным бархатом и содержащую золотую и серебряную медали, на лицевой стороне которой был прекрасный античный бюст Ганемана со словами: «Самуэль Ганеман, родившийся 10 апреля 1755 года, стал врачом в Эрлангене 10 августа 1779 года; на реверсе слова: «Similia Similibus» и надпись: Medicinae Homoeopathicae auctori discipuli et amici d 10 Aug. 1829 г.».

Копии этой медали в серебре продавались за талер и 12 грошей; в бронзе за один талер. Их изготовил лейпцигский гравер и художник Крюгер.

Доктор Хофрат Мюленбейн с обращением на латыни представил документ, содержащий подписи всех, кто внес свой вклад в это празднование.

Доктор Руммель вручил Ганеману почетный диплом Эрлангенского университета.

Доктор Штапф принес Учителю экземпляр своей недавно опубликованной книги, сборника Малых трудов Ганемана («Kleine Medicinische Schriften»).

Альбрехт из Дрездена написал восхитительную поэму о подъме  и достоинствах гомеопатии.

С глубоким волнением почтенный старец благодарил Бога за то, что ему было позволено сделать столь возвышенное открытие и что он все еще продолжает трудиться с телесной и умственной силой. С глубоким чувством он поблагодарил присутствующих друзей, которые так почтили его в тот день, ставший памятным в анналах гомеопатии.

На этой встрече был образован Центральный гомеопатический союз Германии. Герцог и герцогиня Ангальтские-Кётен  прислали золотую табакерку с инкрустированной бриллиантами буквой «F» и ценную старинную чашку для питья, а также написали следующие поздравительные письма. 

«Гофрату Ганеману

Дорогой доктор.

Мне доставляет большое удовольствие поздравить Вас с 50-летием вашей врачеьной практики.

Вы оказали человечеству столь великую и непреходящую услугу открытием и основанием системы гомеопатии, которая теперь уже распространена во всех частях света, что я с радостью включаю себя в число тех поклонников, которые собрались сегодня, чтобы принести вам дань своей благодарности.

Как ваш государь, я чувствую себя вдвойне обязанным достойно признать ваш профессиональный труд, благодаря которому вы принесли так много добра моей стране и мне.

Примите поэтому мои самые искренние поздравления. Я также посылаю вам табакерку с моими инициалами, инкрустированными бриллиантами, - подарок, который вы, пожалуйста, примите в память о вашем празднике и в знак моих наилучших пожеланий и высочайшей оценки ваших услуг.

Ваш верный друг,

Герцог Фердинанд.

Кетен, 10 августа 1829 г.».

Добрая герцогиня Юлия прислала своему врачу старинную чашу для питья и следующее очень любезное письмо:

«Гофрату Ганеману

Почтеннейший сэр:

В этот ваш праздничный день, когда так много поклонников ваших высокодостойных заслуг вновь выражают вам свою признательность, я также не упущу возможность передать вам свои самые искренние поздравления.

Теперь вы достигли прекрасной цели и мождете оглянуться назад на долгие годы, потраченные на полезные труды, и увидеть, как созревают самые прекрасные плоды ваших многочисленных усилий по широкому распространению гомеопатии; эта новая система медицины столь выгодна для благосостояния человечества.

Пусть вы еще очень долго и непрерывно будете переживать эту возвышенную радость и будьте уверенвы, что я всегда буду ее участником. Мое вам лубокое уважение и мои наилучшие пожелания вашего процветания.

Ваш верный друг,

Герцогиня Юлия.

Кётен, 10 августа 1829 г.».

Общество естествоиспытателей с восточно-немецкого города Альтенберг прислало ему почетный диплом о членстве.

Ему пришло любезное письмо от великого ученого, страстного натуралиста и пропагандиста гомеопатии, доктора Константина Геринга из Парамарибо, что в далеком Суринаме.

После праздничного дружеского приветствия гости собрались в саду дома Ганемана и провели много часов в светском общении.

Позже в тот же день в актовом зале отеля состоялось собраниеи устроен банкет. Именно на этом собрании было решено передать остаток денег, оставшихся после оплаты расходов на празднование, в руки докторов Мюлейнбейна и Рюммеля, чтобы использовать эти деньги в качесте бахиса для основания гомеопатической клиники в каком-нибудь подходящем месте, решение о котором будет принято впоследствии. Все обязались способствовать этому.

Довольно значительная сумма была получена для будущего госпиталя за счет продажи портрета Ганемана. Ганеман пишет Штапфу 12 мая 1831 года:

«Единственная цель созданрия моего портрета — предоставить средства для Гомеопатического института (in spe), чтобы копии можно было продавать в его пользу, а не в интересах меня или моей семьи». 

Затем было образовано общество под названием «Общество продвижения и развития гомеопатической медицины». Позже оно было названо Центральным гомеопатическим союзом, и под этим названием оно известно и сегодня. 

Было решено проводить собрание этого Общества в будущем10 августа ежегодно, как акт в честь Учителя. Д-р Мориц Мюллер был избран президентом, а д-р Альбрехт-младший из Дрездена - секретарем.

По завершении этой встречи все сели за банкет, компания врачей пополнилась многими именитыми гостями, остававшимися в Кётене для гомеопатического лечения.

Ганеман не мог занять место во главе стола, стул оставался незанятым, никто не считал себя достойным занять его место. За столом царили радость и веселье. Были выпиты тосты за присутствующих знатных особ.

По приглашению Ганемана все присутствующие приходили вечером к нему домой и наслаждались дружелюбием его компании.

В течение 1828 года врачи-гомеопаты Лейпцига проводили встречи. Выходила раз в два месяца небольшая газета под названием Praktische Mittheilungen der correspondenten Gesellschaft homöopathischer Aerzte. № 1 вышел в начале января 1828 года. Газета была посвящена сообщениям  о гомеопатических излечениях. Шесть номеров были выпущены в течение 1828 года.

Не лишним будет упомянуть, что по специальному приглашению доктора Хобольда, он и доктора Франц, Хартманн и Хорнбург провели встречу в начале 1829 года в Лейпциге с целью обсуждения доктрин гомеопатии. 

Эти встречи продолжались ежемесячно до праздника 10 августа. Последняя была проаведена всего за несколько дней до этого.

В июле доктор Мориц Мюллер присоединился к этому маленькому обществу, вероятно, первому Гомеопатическому обществу в мире.

На юбилее была зачитана на латыни  диссертация доктора Рюммеля. Впоследствии она была опубликована в брошюре формата кварто в Мерзеберге; в этой брошюре указаны имена тех, кто внес свой вклад в это празднование. Штапф также опубликовал в Archiv (том VIII, часть 2) эту диссертацию, адрес доктора Мюленбейна, письма герцога и герцогини, письмо доктора Геринга из Суринама и стихотворение доктора Альбрехта.

Диссертация Рюммеля содержит биографию Ганемана, очень полную библиографию его работ, напечатанную в виде сносок, названия многих книг того времени, враждебных его системе, историю открытия Закона гомеопатии и ряд выводов относительно его принципов.

Продолжение здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/07/39.html

Томас Линдсли Брэдфорд, "Жизнь и письма доктора Самуэля Ганемана", глава 37

 Оригинал здесь: https://archive.org/stream/lifelettersofdrs00brad/lifelettersofdrs00brad_djvu.txt    

Глава 36 здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/05/36.html

(Перевод З. Дымент) 

Глава XXXVII. Пятидесятилетний юбилей - Письма к Руммелю - Портреты Ганемана

Приближалась пятидесятая годовщина окончания Ганеманом медицинского факультета Эрлангенского университета. В течение полувека он отдавал свою жизнь и таланты на благо страждущего человечества, и его последователи во всех концах света решили достойно отметить этот день, почитая  благодеятельного старца. За несколько месяцев до этого юбилея его друзья нач

али готовить ему сюрприз. 

Были собраны пожертвования, написаны письма гомеопатам в других странах, и были предприняты все усилия, чтобы должным образом отметить это событие.

До того времени не было достаточно удовлетворительных портретов Ганемана. На всех изданиях «Органона», вышедших в 1819, 1824 и 1829 годах, имелся поясной портрет - гравюра, нарисованная Юнге и выгравированная Штельцелем, на которой Ганеман изображен сидящим с пером в руке.

Друзья считали , что на этом портрете Ганеман вовсе не похож на себя.
 Но этот портрет больше известен и помещен в Википедию. 

Каллисен в своем «Лексиконе» (Medicinisches Schriftsteller-Lexicon. Копенгаген, 1831 г.) упоминает эти изображения и работу размером в четверть листа, литографию  священника  В. А. Бронссе в Froriep's Notiz. aus der Natur und Heilkunst, Т. 4, 1825 , № 12. (№ 78) Вероятно, других изображений реформатора не было.

Планируя проведение юбилея, друзья Ганемана хотели, чтобы ему вручили по этому случаю достойный портрет и медаль с его изображением, и трудность заключалась в том, чтобы заставить его сидеть, не дав ему заподозрить цель.

Это задание было поручено доктору Руммелю, и ему удалось убедить Ганемана,  что его опубликованные до того момента портреты плохие, а некоторые из его поклонников желают иметь его портрет с хорошим сходством с ним. 

Если бы картина, с которой была снята предыдущая гравюра, была хорошим портретом Ганемана, с нее можно было бы сделать новую гравюру; но там не было сходства достаточного, и Ганеману сообщили, что средства на новый портрет уже внесены, и просили позировать художнику. Похожая история была придумана и про медаль. 

Для написания картины был нанят знаменитый художник-портретист Шоппе, а выполнить медаль поручили молодому медальеру Дитриху.

Следующие письма написаны Ганеманом  Руммелю по этому вопросу и представляют собой интересное изложение мыслей Ганемана. Руммель опубликовал эти письма в 1852 году в Zeitung, и они были представлены в пере6воде в Британском гомеопатическом журнале. 

"Уважаемый коллега:

Ваше общее желание иметь поддельное подобие моего лица, которое будет более похожим, чем появившиеся до сих пор медные пластины и литографические гравюры, делает честь вашему расположению ко мне и не может не льстить мне.  Но это желание не может быть исполнено по вашему предложению, ибо что пропущено в копии, отсутствует и в картине, поэтому нет достаточного сходства. 

Я, конечно, не так тщеславен, как Александр, завоеватель мира, qui nec pingi, nisi ab Apelle, nec fingi volebat nisi a Praxitele, но у меня нет желания видеть еще одну копию, сделанную с непохожей на меня картины маслом. Ибо в этом случае публика будет вынуждена поверить, что мое лицо должно быть именно таким, каким его изображает вторая копия.

Если бы я остался жив и если бы на моем пути появился какой-нибудь хороший портретист, я бы заказал ему свое подобие, и в большем размере, чем предыдущее, как вы желаете; и если бы гравер или литограф, прежде чем опубликовать свою работу, взглянул бы на меня сам, я думаю, в результате могло бы получиться хорошее сходство. Но если этого не произойдет, то оставим все как есть, пусть я лишь передам потомкам те духовные черты внутреннего человека, которые неясно изображены в том, что я написал. Мое тщеславие не выходит за рамки этого. Мне будет очень приятен ваш визит, только прошу вас известить меня о своем приезде за некоторое время до этого. 

Новый номер Архива — это как раз то, что я мог бы пожелать. Ваш ответ Ведекинду и Хентшелю написан в том стиле, который  я считаю подходящим, не таким мягким и, если мне будет позволено это выражение, не таким смиренным и почтительным, как некоторые из старых критических замечаний в Архиве, но вы мужественно говорите им в лицо, не щадя их, то, что они должны услышать от людей, уверенных в доброкачественности своего дела.

Агрессивное вступление Гросса также доставляет мне большое удовольствие; я наслаждался им. 

На сегодня достаточно, так как настало время почты. 

Искренне Ваш,

Сэм. Ганеман.

Кетен, 19 февраля 1829 года».

*****

«Кетен, 2 апреля 1829 года.

Уважаемый коллега:

Молодой Дитрих провел два дневных сеанса с целью смоделировать меня, и голова, кажется, становится очень похожей. Он умный и скромный молодой человек. Вы такой хороший наблюдатель за собой, что извините меня за то, что я дал вам несколько советов с целью сделать ваши наблюдения более определенными и поучительными. (Здесь следует цитирование некоторых симптомов с вопросами для уточнения.) 

Я прошу вас отнестись милостиво к этим исправлениям. От того, кто может сделать многое, будут ожидать достаточно многого. 

В этом отношении лучше тем, кто мало или ничего не может сделать; этим вы можете утешиться. Много ли еще у вас эпидемических болезней в вашем районе? Хорошо ли идет их лечение? Я вижу лишь немногие из них: Belladonna и Antim. crudum 2 были достаточны.

Искренне Ваш,

Сэм. Ганеман.

Вы будете ко мне любезны, если соблаговолите послать мне, когда у вас будет возможность, драхму Regulus antimonii. Я должен иметь этот металл среди своих лекарств, и я не довольствуюсь Sulphuret и AntimonyTartrate".

*****

Кётен, 16 апреля 1829 г.

Уважаемый коллега:

Я благодарю вас от всего сердца за ваши хорошие и добрые пожелания по случаю семьдесят пятой годовщины с моего дня рождения; пусть Высшее Существо сохранит и вас в добром здравии на благо нашего искусства и вашей дорогой семьи.

Первые приступы перемежающейся лихорадки, которая в настоящее время преобладает в вашем районе и на значительной части окрестностей, несомненно, могут иметь определенную эпидемическую причину, могут быть одинаковой природы, и при их первом появлении гомеопатическое средство, адаптированное для эпидемии, обычно приносит быструю и надежную помощь; но когда после многих пароксизмов они переходят в хроническое состояние, несомненно, что вскоре псора начинает играть в большинстве случаев главную роль, и тогда все они переходят в псорическую перемежающуюся лихорадку.

То, что у медика, занимающегося активной практикой, не так много времени на поиски в materia medica, совершенно верно. Каким же полезным будет тогда хороший алфавитный реперторий, когда он будет завершен, а он был бы, если бы мои сотрудники усердно отдавались работе.

Я не знаю, видели ли вы что-нибудь из моих указаний относительно того, как продолжить эту работу. Несколько дней спустя я послал такую схему доктору Швейкерту с указанием, когда он ознакомится с ней, передать ее доктору Штапфу, чтобы последний мог затем сообщить ее вам.

Изучил ли он полностью и передал ли Штапфу, я не знаю, но я умоляю вас, когда вы ознакомитесь с этой идеей, посвятить часть своего свободного времени этой в целом полезной работе и обработать подобным образом Sulphur на листах размером ин-октаво, только с одно стороны листа. 

Я очень обязан вам за Regulus antimonii.

Что касается девиза [имеется в виду девиз, который он прислал для своего портрета, но Руммель счел его неуместным], вы в основном правы; я вполне готов узнать о лучшем девизе. Вместо первого я посылаю вам один, который, возможно, вы сочтете более подходящим, и, кроме того, я посылаю еще один, чтобы вы могли сделать выбор. Бюст работы Дитриха, как все говорят, является совершенным подобием.

Однако мы не можем рассчитывать на Шоппе. Высокопоставленный Синедрион  берлинских сатрапов, в глазах которых безвестный кётенский врач еще не снискал благосклонности, никогда не простит ему, если он так унизит свое искусство. Прошу вас помнить о себе и вашей супруге. 

Искренне Ваш,

Самуэль Ганеман.

Уважаемый коллега:

Я благодарю вас за то, что вы выбрали Шоппе. Этот выдающийся художник находится здесь уже несколько дней и почти закончил мой портрет в натуральную величину руками, и преуспел настолько полно, насколько могли желать даже вы и мои друзья. Вы будете в восторге, когда увидите. 

А что я могу сказать о докторе Шмите из Вены? Его появление здесь было мною высоко оценено; наше искусство многого от него ожидало. Он был со мной пять вечеров и доставлял мне редкое удовольствие, пока его дела не лишили меня возможности дальше наслаждаться его обществом.

Мой бюст работы  г-на Дитриха, превосходного молодого художника, закончен и очень похож, как признается сам г-н Шоппе, видевший его.

Теперь я знаю, что никакая жалкая мазня не будет передана потомству, и я также буду знать, что мои друзья не допустят, чтобы мой духовный человек был передан потомству в карикатурном изображение, как это пытались сделать мои клеветнические враги в своих сочинениях. 

Я должен просить вас сообщить обо всем этом Штапфу и поблагодарить его от моего имени за то, что он был столь активен в отношении желаний графа Й. Письма, которые он присылал мне для ознакомления, доставили мне большое удовольствие; я верну их ему при первой же возможности.

Искренне Ваш,

Сэм. Ганеман.

Кетен, 27 апре 1829 г.».

*****

Весной и летом 1829 г. Ганеман был чрезвычайно занят. Он позировал двум своим художникам, работал над «Материей медикой», вел обширную переписку, и все это в дополнение к его обширной практике по переписке и времени, отданном его многочисленным посетителям.

В письме Штапфу от 22 июня 1829 г. он пишет:

«Я никогда не читаю Allgemeiner Anzeiger, потому что у меня нет на это времени. Даже политические газеты лежат рядом со мной несколько дней до того, как я могу их просмотреть. У меня уходит очень много времени, месяцы пролетают как дни.

Что касается публикации моих «Малых трудов», то я могу с уверенностью положиться на ваш здравый смысл. Я полностью оставляю это на вас».

Слава Ганемана распространилась и на другие страны, и теперь многие люди заинтересовались новым законом лечения.

Ганеман упоминает в письме, написанном в 1829 году, что сэр Вальтер Скотт просил великую покровительницу литературы, баронессу фон Энде, прислать ему два экземпляра четвертого издания «Органона».

Даджен в примечании к этому, задаваясь вопросом, откуда Скотт получил информацию о гомеопатии, говорит, что нигде не находит упоминания ни о баронессе фон Энде, ни о Ганемане в «Жизни Скотта» Локхардта. 

В 1829 году Ганеман так говорит о клеветническом языке и особенно о расколах в кругу его собственной школы в письме к Штапфу, датированном Кетеном, 20 февраля 1829 года: 

«Неблагодарность отталкивает тех, кто ее практикует. У нас должно быть слишком много самоуважения, чтобы злиться на нее. Мы должны судить об этой попытке причинить нам вред с помощью разума, не должны принимать ее близко к сердцу, если мы мудры.

Хотя такое поведение кажется мне презренным и отвратительным, я не огорчаюсь из-за него, потому что это причинило бы мне вред, и потому что, как бы сильно я ни был раздражен, это не изменит дела. Это испытание, посланное свыше премудрым и всеблагим Правителем, который направляет все к лучшему, если мы умеем считать это хорошим уроком и регулировать наш будущий курс с учетом этого урока.

Кто в досадах на обиды и т. п. не остается хозяином самого себя, не относится к ним равнодушно, а позволяет себе озлобиться, отравить ими свой ум, тот не проживет долго; ему придется вскоре покинуть этот мир.

И как гнусно позволить гневу одолеть себя. Постарайтесь держать подальше от себя всякую чувствительность в отношении таких вещей, чтобы ничто не могло лишить вас хладнокровия, вашего Богом данного душевного спокойствия, иначе вы не задержитесь долго на земле. Будьте осторожны! Усвойте этот великий прекрасный урок! Он пойдет вам на пользу.

Не позволяйте своему неудовольствию выйти наизнанку, иначе могут утверждать, что среди нас есть раскол, а это было бы вредно для доброго дела. Почувствуйте свою ценность и посмейтесь над этим делом в твердом и обоснованном убеждении, что союз этих двух джентльменов не продлится долго» [Ганеман имеет в виду Хартлауба и Тринкса].

Продолжение здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/06/38.html

Томас Линдсли Брэдфорд, "Жизнь и письма доктора Самуэля Ганемана", глава 36

Оригинал здесь: https://archive.org/stream/lifelettersofdrs00brad/lifelettersofdrs00brad_djvu.txt    

Глава 35 здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/03/35.html

(Перевод З. Дымент) 

ГЛАВА XXXVI. ПЕРВЫЙ СПОСОБ ПРИГОТОВЛЕНИЯ ГОМЕОПАТИЧЕСКОГО ЛЕКАРСТВА — ПЕРВЫЕ КАРМАННЫЕ ФУТЛЯРЫ — КОРСАКОВ ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ СТЕКЛЯННОГО ФЛАКОНА — МНЕНИЕ ГАНЕМАНА ОТНОСИТЕЛЬНО ПРАКТИКИ МЕДИЦИНЫ — ПИСЬМО  ДОКТОРУ ЭБЕРХАРДТУ

Вплоть до 1821 года Ганеман готовил свои тритурации в фарфоровых ступках с  молочным сахаром, а капсулы для пациента он наполнил измельченной устричной раковиной, добавив к ней необходимое количество тритурации. 

В то время чисто белый молочный сахар был дорогим и редким товаром, так как его основной поставщик, Швейцария, производила и экспортировала этот продукт только в небольших количествах. Первоочередной заботой наших людей в Лейпциге стало обеспечение им в большем количестве и лучшего качества, ибо, подобно Ганеману, они сами должны были готовить свои лекарства. 

Используемые фарфоровые ступки вскоре были заменены лучшими из мрамора. К этому времени Хофрат Хенеке из Готы, редактор Рейханзейгер и хороший друг Ганемана представил гомеопатам свои лекарственные футляры. 

Поначалу также не хватало надлежащих стеклянных маленьких флаконов. Гусиные перья широко использовались для хранения лекарств. Богемия вскоре снабдила 

своим стеклом. Из глобул был удален весь крахмал, чтобы предотвратить обесцвечивание и крошение, и они были имели разный размер. Уже в 1828 г. продавались прекрасные карманные футляры, в основном, изгогтовленные Леппе, аптекарем из Нойдитендорфа, из которых Ганеман имел обыкновение назначать несколько лекарств.

Христиан Эрнест Отто из Роэты, близ Лейпцига, был первым, открывшим обычную гомеопатическую аптеку. 

В Archives of Homceopathic Medicine за 1829 г. С. Корсаков, русский джентльмен, обратился с письмом к Ганеману, в котором он рекомендует использовать маленькие трубочки или флаконы для хранения гомеопатических глобул. Он предлагает помещать пилюли во флакон и выливать на них две-три капли лекарственного раствора, а затем встряхивать тщательно.

Ганеман в ответе, опубликованном в том же журнале, одобряет этот метод, но советует не встряхивать пилюли, а перемешивать их стеклянной булавкой до полного высыхания, добавляя, что испарение не повлияет на лечебные свойства. Этот ответ также можно найти в «Малых трудах».

Даджен говорит:

«Корсаков был настоящим первооткрывателем высоких потенций».

Семен Корсаков 

Ганеман говорил, что эксперименты Корсакова имели большое значение, поскольку иллюстрировали крайнюю делимость гомеопатических лекарства, но посоветовал несколько ограничиться. В письме доктору Шретеру от 13 сентября 1829 г. Ганеман говорит:

 «Должен быть какой-то предел, это не может продолжаться до бесконечности. Установив правило, что все гомеопатические лекарства должны быть разведены и потенцированы до тридцатого разведения, мы имеем однородную процедуру при лечении для всех гомеопатов, и когда они описывают лекарство, мы можем повторять то, что они делали, и мы оперируем теми же инструментами».

Даджен говорит, что введение Ганеманом сахарных шариков в гомеопатическую практику восходит к 1813 г., и ссылается на примечание, сделанное Ганеманом к параграфу 288 пятого издания "Органона", а именно:

 «Глобула, пропитанная тридцатым потенцированным разведением, а затем высушенная, сохраняет для этой цели всю свою силу неуменьшаемой в течение не менее восемнадцати или двадцати лет (мой опыт простирается на такой отрезок времени), даже если пузырек будет открыт тысячу раз в течение этого периода, если он будет защищен от жары и солнечного света».

Некоторое представление об идеях Ганемана относительно практики применения лекарства  в этот период его жизни может быть получено из следующего письма доктору Шретеру: 

 «Кётен, 19 июнь 1826 г.

Уважаемый коллега:

Я благодарю вас, вашу дорогую сестру и ваших друзей за то, что вы вспомнили о моем дне рождения. Я вижу в этом интерес ко мне и нашему доброму делу. Я также благодарю вас за ваши новости о себе и своих приятных семейных делах. 

Я узнал в этом про ваш юношеский возраст, и теперь могу легко понять, почему вы так быстро приступили к лечению антипсориками.

Недостаток успеха в случаях, которые вы записали, несомненно, связан в основном с  быстрой сменой средств, часто неподходящей  динамизацией  и разведением и слишком большими дозами. После того, как вы испортили случай этими тремя ошибками, совершаемыми примерно в течение четырех недель, очень трудно их исправить.

Мой совет - соблюдайте неукоснительно предписания, содержащиеся в моей книге  «Хронические болезни»,  и, если возможно, идите дальше меня, предоставив еще более длительный период  для  исчерпаниямдействия антипсорических средств, назначайте еще меньшие дозы, чем я рекомендовал, и динамизиру йте все антипсорические препараты до 30 (Похоже, у вас все еще их нет).

Вы также должны, не имея большой нужды в деньгах, так как живете с родителями, наведываться к своим пациентам реже; береги свое достоинство и чаще  воздерживайтесь от пнривлечения своего внимания к пациентам, которые не проявляют достаточного доверия к вам и достаточного уважения к вам и вашему искусству. 

Вы никогда не должны позволить, чтобы вас отвергли, но когда пациент не выполняет точно то, что вы хотите, или начинает разговаривать неподобающе, вы должны сразу проститься с ним: "Вы не поступаете так, как я хочу, а делаете то-то и то-то вопреки моему приказу; нанимайте кого хотите, я не буду иметь с вами больше ничего общего», и так поступайте с каждым пациентьом, одним за другим, и всем, кто просто говорит о гомеопатии сомневающимся тоном или делает  что-либо еще неподобающее, отказывайте сразу. 

На первых порах это лишит вас нескольких пациентов, что не имеет значения, но со временем, если вы будете упорствовать в вашей властной манере, вас станут уважать  и разыскивать, и никто не посмеет использовать какие-либо вольности с вами. Лучше остаться без больных и посвятить себя учебе, сохраняя свое достоинство,  чем вступать в такие отношения с пациентами. 

Они должны благодарить Бога, если вы соизволите принять их и лечить по вашей превосходной системе, и они должны довольствоваться вашими упреками за бессмысленную манеру, в которой они позволили аллопатам причинить себе вред, из-за чего вы едва ли могли надеяться на излечение столь разрушенного состояния.

 Если кто-то из ваших пациентов не совсем покорный, откажитесь от него без промедления, даже если при таком поведении вы должны будете оставить только двух или одного пациента, или остаться вообще без пауиепнтов. Они будут возвращаться постепенно, с большим уважением, покорностью и смирением, и окажутся более склонными хорошо платить.

Вы не заставляете больного, страдающего хроническими заболеваниями, но способного ходить, приходить в наш дом? Кто не сносил унижения, посещая больного, который тем временем ушел из дома, а вы пришли напрасно? Вы должны заставить хронических пациентов посещать вас, даже самых высокопоставленных из них; а если они не придут, пусть держатся подальше. Вы должны занять более высокую позицию. Лучше страдать от нищеты, что вряд ли вам грозит, чем ослабить хоть на йоту свое собственное достоинство или достоинство искусства, которое вы практикуете». 

В другом письме, написанном позже в том же году, некоему доктору Эберхардту из Мерзеберга, Ганеман говорит: 

«Вы слишком робки, слишком подобострастны перед своими пациентами, как аллопаты, которые рады, если они могут только сохранить своих пациентов в качестве клиентов. Так не должно быть. Если вы прекрасно разбираетесь в своем искусстве, которым вы должны владеть абсолютно, то не позволяйте своему пациенту ставить условия.

Он должен слушаться вас, а не вы его. Для того чтобы вы могли быть совершенно свободны, вы должны сначала ограничить свои расходы, чтобы вы не испытывали нужды, если мало пациентов обрпатится к вам за советом. Вы сможете вылечить этих немногних пациентов тем лучше и определеннее,  если окажете необходимое внимание этим случаям и у вас будет время их изучить. Ибо мы, гомеопаты, не можем слишком углубляться в свое искусство.

Но если мы овладели им, то можем и должны, действительно, вести себя с достоинством. Для того чтобы экономить наше драгоценное время и сохранить свое  достоинство, мы не должны навещать больного с хроническим заболеванием,  если он сможет прийти к нам, даже если он принц. Мы должны посетить только острые случаи и тх, кто прикован к постели. Те, кто способен ходить, но за советом к вам в дом не придет, пусть остаются в стороне, иначе быть не должно. Бег за пациентами, как это делают аллопаты, унизителен. 

Вы идете навестить вашего пациента, служанка говорит вам, что его нет дома, он в театре, уехал кататься и т. д. Фу! Вы идете ко второму или третьему, подобно аллопату или нищему. Тьфу на это!

Далее, каждый раз, когда к вам приходит больной, вы должны заставить его немедленно заплатить вам гонорар за ваши хлопоты; это может быть один или два шиллинга только с бедняков, с богатых - столько-то крон. Если вы так организуете дело, и все знают об этом, то ваш пациент всегда будет иметь с собой деньги, а если он больше не придет, то останется в стороне. Если, однако, у него нет с собой денег, вы можете отложить консультацию на час или два, чтобы дать ему время сходить за деньгами и принеси вам вознаграждение за ваши хлопоты.

«Деньги придают мужество, даже если это небольшая сумма; если у меня должное в мое6м кармане, я чувствую, что работаю не даром, что я не завишу от чей-то благосклонности и не боюсь, что мне не заплатят. 

Как мистер N, тайный советник, платит вам? Я представляю, что он лечится в кредит, и   большую часть гонорара вы получаете потом, когда вы напомните ему об оплате, и вы ловитеи на себе не очень добрые взгляды, слышите упреки и не видите оплаты. 

В таких условиях невозможно быть в хорошем расположении духа. После окончания лечения он забудет обо всех проблемах, которые возникли у вас при его лечении. Мир неблагодарен!

Богатые пациенты также должны платить за каждую консультацию или раз в месяц; иначе они могут уйти, не заплатив. Если вы не организуете дела таким образом, то вам будет хуже, чем самому жалкому растяпе. Я сказал, что вы застенчивы. Беготня по платным визитам отнимает мужество и делает человека робким.

Из робости, из боязни потерять мистера N, вы дали ему слишком много лекарства, и велели принимать слишком часто, так вы не улучшите его состояние, вы сделаете его хуже, и вам никогда не удастся удержать этого пациента. 

Его здоровье нельзя восстановить быстро, он должен иметь запастись терпением на долгие годы, ино ему не придется беспокоиться, терзаться и проявлять нетерпение, как если бы он был у аллопатов и аптекарей. 

ПРедполагают, что гомеопатия может творить чудеса, но он не может этого сделать, особенно там, где пациент не совсем готов перейти на нашу систем у лечения или не настолько хорошо с ней знаком, чтобы осознать, что за пределами нашего искусства для него лечения нет. 

Если этот джентельмен совершенно не знаком с нашим искусством, он не сможет выдержать уговоры своих друзей-аллопатов сдаться и позволит довести себя до смерти в какой-нибудь купальне докторам старой школы.

Я еще раз повторю вам, что вы не сможете предотвратить это. Даже будь у него безоговорочное доверие, которого у него нет, вы не сможете вернуть ему здоровье менее чем за год. Так что советую вам избавиться от него и больше не браться за высокопоставленных пациентов с такими трудными случаями, пока вы не сможете отстаивать свое достоинство и обеспечить абсолютное повиновение вашим командам, которым пауиент должен беспрекословно подчиняться. 

Итак, джентльмен хочет сделать получить разрешение пить вино и кофе! Ради бога пусть он уберется от вас, он не сделает вам чести!

Все мои пациенты высокого ранга, страдающие хроническими заболеваниями, должны читать "Органон" и "Гомеопатию" Беннингхаузена, иначе я не возьмусь за их лечение.

Искренне Ваш, 

Самуэль Ганеман.

Кетен, 24 авг., 1829. ».

Продолжение здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/06/37.html

С. Ганеман. Антидоты к некоторым опасным растительным веществам

https://hanp.net/resources-downloads/The_Lesser_Writings_of_Samuel_Hahnemann_Dudgeon.pdf

"Малые труды", Даджен. 

(Перевод З. Дымент)

Случаи отравления часто ставят практикующего в тяжелое положение.

Необходимо без промедления назначить специфический антидот.

Но где найти специфические антидоты? 

Со времен Никандра до XVI в., когда, если я не ошибаюсь, Паре первым попыталося их определить, у врачей существовали грандиозные планы обнаружения универсального специфика для всего, что они называли ядом, а в понятие яда они даже чуму, зелья, колдовство и укусы ядовитых животных. Такое экстравагантное вещество они стремились получить с помощью таких же эксртравагантных смесей, в которые входили митридат, териак, филоний, диаскордиум и т. д., и опять же, было время, когда считалось, что все эти маловажные компоненты превзойдены бессильным безоаром и электуарием [лекарственна кашка, паста из лекарства с сиропом и медом]из драгоценных камней. Сейчас нам известно, как смехотворны были все эти усилия.

Однако, несмотря на более рациональный дух нашего времени, полностью от этой иллюзорной идеи о возможности единого универсального противоядия от всех ядов не отказались1.  Среди прочих веществ обратилиось к уксусу. Но вместо того, чтобы дать нам верный список случаев, в которых уксус действительно полезен, и тех, в которых он не помогает, они пытались убедить нас, что он специфичен против всего, что носит название яда, хотя уксус бесполезен при отравлении опиумом и мало полезен или вообще бесполезен при отравлении камфорой. 

1. Существует по крайней мере четыре вида антидотов, с помощью которых вредное вещество может быть 

I. Удалено: 

1. Путем эвакуации (рвота, промывание, иссечение ядовитого укуса).

2. Обволакиванием (назначение нутряного сала после проглатывания осколков стекла).

II. Изменено:

1. Химически (серная печень для сулемы).

2. Динамически (т.е. устраняется их потенуиальное влияние на живое волокно)

(Кофе для опиума).  

Другие видели универсальные антидоты в молоке и жирных веществах, но ни к чему хорошему это не приведет, за исключением случаев, когда были проглочены раздражающие вещества, вызвавшие воспалительное и механическое воздействие.

Рвотные средства оказались более полезными в тех случаях, когда были проглочены яды, но они ни в коем случае не могут помочь во всех случаях. Они работают только тогда, когда количество проглоченного вещества, которое необходимо эвакуировать, значительно. Помимо их нецелесообразности в случаях отравления мышьяком, как показано в другом месте, следующих случаев будет достаточно, чтобы рассеять иллюзию их универсальности.

Попытки нашего века найти особый автодот для каждого отдельного яда или, по крайней мере, для отдельных классов ядов, правильны, и я с ними согласен. 

Могучие, радикальные лекарственные вещества, без которых медицинское искусство было бы так же полностью парализовано, как и механическое искусство без стали и огня, способны породить даже в очень малых дозахпри определенных состояниях тела и у очень раздражительных субъектов, а также при идиосинкразии, насильственные эффекты, и врач должен знеать, как устранить такие эффекты, чтобы пациент. когторого он ведет, не пострадал. 

Антидот к камфоре - опиум. Антидот к опиуму - камфора

1. Деваочка пятилетняя проглотила некоторое количество камфоры, от восьми до десяти гранов. Через десять минут она побледнела, похолодела, взгляд ее застыл, затем она потеряла дар речи и потеряла сознание. Вскоре ее голова притянулась к правому плечу и осталась в таком положении, все остальное тело обмякло, чувства погасли. Иногда руки двигались непроизвольно. Глаза были обращены вверх. Изо рта появилась пена.  Дыхание было едва ощутимым.

Помещенная в теплую постель, она время от времени, казалось, немного приходила в сенбя. Ей дали крепкий кофе, но после этого бесчувственность явно возросла. Началась сильная рвота (камфора частично выбрасывалась), но облегчения от этого не последовало, предсмертная агония, казалось, усиливалась все больше и больше.

Я влил ей в рот четыре капли настойки опиума, но не видел, были ли они проглочены, но я заметил, как представлялось, некоторые признаки поправки, внимательно наблюдая за ней в течение нескольких минут, и я продолжи вводить ей опиум через рот, а также (поскольку много вытекало изо рта из-за бездействия пищевода) посредством клизм, в которых вода была смешана с несколькими каплями тебаиновой настойки.

Насколько я мог рассчитать, она могла получить почти два грана опиума (количество, которое при других обстоятельствах наверняка убило бы дитя этого возрасте) к тому моменту, когда она полностью выздоровела без применения каких=либюо другних средств. 

Спокойный сон в течение нескольких часов, сопровождаемый общим потернием, вернул ей прежнюю живость.

В этом случае было примечательно, насколько кофе увеличило слишком сильное действие камфоры.

В других случаях я наблюдал, что эти два вещества, принятые вскоре друг за другом или вместе, вызывали большую и быструю склонность к рвоте, - обстоятельство, которое, вероятно, следует учитывать на практике. 

Огромная специфическая сила опиума для быстрого удаления опасных эффектов слишком больших доз камфоры, по-видимому, оправдываю меня относительно рассмотрения камфоры, с другой сторонв, как наиболее сильного антидота опиума, что уже отчасти отмечал Халле. И, если мы внимательно изучим вопрос, огромная доза опиума, которую я дал в вышеуказанном случае, оказалась безвредной из-за ранее проглоченной камфары.

Камфора известна, по наблюдениям других, как противоядие от  кантаридов (шпанские мушки) и ядовитых крабов. 

Антидот к арнике - уксус 

2. Человек раздражительный, в расцвете сил и в остальном здоровый, во время распространения гриппа в апреле этого года, принял  из-за головной боли в течение нескольких дней, характерной, вероятно, для этой эпидемии, 6 гранов корня арники - дозу, которую он считал незначительной, потому что он принимал ранее с большой пользой при осенних лихорадках это средство от 15 до 17 гранов ежедневно и даже дважды в день. По прошествии примерно восьми минут у него началось ужасное сердцебиение, которое в конце концов стало таким сильным, что он мог лишь произнести  с большим трудом несколько слов. Его взгляд был тревожным, холод пронизывал все его тело, и вертиго почти лишило его слуха и зрения. Под открытым небом, казалось, он оживился, но эффект был непродолжительным. Он пытался вызвать рвоту, но эти попытки только усилили его оцепенение, тревогу и головокружение. Его нижняя челюсть отваливалась. 

С большим трудом он указал на свое желание уксуса (к этому времени прошло три четверти часа). Ему принесли крепкий винный уксус, и он оживился. Он выпил семь унций сразу, но вскоре понял, что испытывал большое облегчение, когда пил не залпом, а понемногу и часто. В течение получаса после начала употреблени уксуса он восстановился без дальнейших следов этого происшедствия. 

Если есть какое-либо средство, которое мы требуем тщательно регулировать в зависимости от фактической конституции субъекта, которого мы лечим, то это сильнейшая раздражающая арника, которую можно давать при лейкофлегматической  кахексии детей десяти лет, особенно при осенних заболеваниях и при мягком пульсе в дозах 12 гранов без малейших плохих последсмтвий, а,  с другой стороны, при определенных состояниях тела, где уже присутствует общая и повышенная  раздражительность, доза в 8 гранов убьет самого сильного человека за несколько часов, и мне известно, что такое происходило в некоторых случаях.

Патогномоничное распознавание случаев и уксус под рукой предотвратят в будущем такие несчастные случаи.

Антидот к cocculus indicus - камфора

3. Аптекарь, с тонкой чувствительностью и в остальном здоровый, но недавно выздоровевший от острого заболевания, несколько лет назад хотел узнать вкус семени коккулюса, и так как он считал это средство могущественным веществом, он отвесил один гран их, но и половины в рот не взял, катал языком по нёбу и не глотал их две секунды, и тут его охватила жуткая настороженность.  Это беспокойство увеличивалось с каждой минутой, он весь похолодел; его конечности одеревенели, как у парализованного, с тянущими болями в костях и спине.

Симптомы усиливались от часа к часу, пока, по прошествии шести часов, тревога, оцепенение, бессмысленная тупость не исчезли, а неподвижность поднялась на самую большую высоту, у него был неподвижный, угрюмый взгляд, ледяной пот на лбу и руках, и великое отвращение ко всей еде и питью. При малейшем увеличении или понижении температуры воздуха (75 °Fahr.) он выражал неудовольствие, каждое громкое слово приводило его в ярость. Он мог только сказать, что его мозг был как будто сжат перевязкой, и что он ожидает скорого конца. У него не было никаких признаков рвоты, жажды и он  не хотел ничего, только заснуть, но когда закрывал глаза, то тут же тревога усиливалась так ужасно,и он говорил, что у него было ощущение в мозгу перед зас ыпанием такое ужасное, как самый отвратительный сон. Пульс очень мал, но частота его не изменена.

В этих ужасных обстоятельствах вызвали меня. Несколько капель тебаиновой настойки, казалось, не подошли ему. Тогда я назначил крепкую камфорную эмульсию, столовую ложку каждую минуту. Я вскоре заметил счастливое изменение в его выражении,  и после приема  15 гранов камфоры: его сознание восстановилось, тревога ушла, жар спал и стал естественным менее чем через час. Ночью он немного потел, спал довольно хорошо, но на следующий день он был еще необычайно слаб, и все части тела, которые при непосредственном действии коккулюса были вчера болезненными внутри, сегодня были необычайно болезненны снаружи при малейшем прикосновении. Запор длился несколько дней. Весьма вероятно, что все эти послестрадания можно было бы предотвратить, если бы вместо пятнадцати гранов камфары сразу дал тридцать.

Во время нарастания симптомов от коккулюса он пытался курить табак со значительным ухудшением состояния: они также увеличились от приема кофе, хотя и не так резко, как от другого.

Антидот к гуммигуту (и другим сильнодействующим каучуковым смолам)  - соль винного камня

4. Я видел, как ребенок трех лет принимал настойку, содержащую два грана гуммигута, приготовленную с растворенной солью винного камня, без малейшей слабости илои рвоты, лишь появилось необычно обильное мочеиспускание.

Щелочи, вероятно, разрушают резкое свойство других слабительных из смолы гуммигутовых деревьев, особенно если слабительные все еще присутствуют в желудке,  но не так, как в других приведенных случаях, но не динамически, как в приведенных уже мной случаях, оказывая противоположное влияние на чувствительные и раздражительные волокна, а химически, путем разложения смолы.

Антидот к дурману (Datura stramonium) - уксус (или лимонная кислота)  

5. У довольно продвинутой в жизни женщины от двух гранов экстракта дурмана, взятых в два приема в течение восьми часов, появилолсь помрачение сознания, тревога, судороги конечностей и непроизвольный плач; симптомы сильно ухудшились  после употребления кофе. Они быстро исчезли после приема несколько унций крепкого уксуса.

Помимо уксуса, лимонная кислота также является специфическим антидотом против страмониума, что показано в другом месте в случае употребления смородины, содержащей дурман,  которые содержат последний, и я очень ошибаюсь,  если истинное противоядие от всех Solanaceae не уксус, не лимонная кислота и не яблочная кислота. 

Антидот к Ignatia - уксус 

6. Паралитическая скованность в нижних конечностях с непроизвольными подергиванияvb в них, сильное беспокойство, холодность тела, расширение зрачка и тп.  -симптомы, вызванные передозировкой игнатии у 20-летнего юноши. 

Его голова была свободна, сознание превосходно, но из-за беспокойства он не мог правильно выразить себя. Интеллект несколько неприятной природы усугубил его состояние, так же вдияли курение и кофе. 

При таком неприятном состоянии дали немного камфоры, но она не помогла.Но когдла ему дали выпить сильного уксуса, восемь унций в течение получаса, то он восстановился настолько, что в тот же день он смог устроить вечеринку. 

При отравлении nux vomica я также посоветовал бы уксус, поскольку в естественном порядке ботаники они почти родственны. .

Антидот к  Veratrum Album - кофе

7. Я с большим трудом восстановил двоих детей, один - год и три четверти, другой- пяти лет, оба приняли по ошибке white hellebore (морозник белый), первый - четыре грана, второй - семь гранов. Сведущие в таких делах посчитают и то, и другое само по себе смертельными дозами, и пока антидлот неизвестен, это абсолютно смертельно.

Но прошло несколько минут, прежде чем были замечены самые большие изменения у обоих детей. Им стало совсем холодно, они свалились, глаза выпучены, как у задыхающегося, слюна постоянно вытекали из их ртов, и они казались лишенными сознании, когда увидел их через полчаса после происшествия. У них уже пытались вызвать рвоту с помощью перышка, но безуспешно, даже с ухудшением их симптомов,  как мне сказали. Молоко через клизму и влит ое в горло в больших количествах не имело никакого эффекта, кроме скудной рвоты, которая не принесла пользы, а только усиливала дурноту.

Когда я прибыл, оба, казалось, были на грани смерти.

Искаженные, выпученные глаза, изуродованное, холодное выражение лица, вялые мышцы, сомкнутые челюсти, незаметное дыхание. Младенец был в более тяжелом состоянии. 

Надвигающаяся смерть от апоплексического удара, исчезающая раздражительность, побудили меня бороться с симптомами, если это возможно, с помощью крепкого  кофе. В рот я вливал теплый кофе - насколько это удалось сделать через сжатые челюсти, но более надеялся на клизму с кофе в больших количествах. Это имело успех. В течение часа вся опасность миновала. Нормлаьное тепло, сознание, дыхание вернулись. Сон в течение нескольких часов, в течение которых дыхание было медленнее, чем обычно, освежил их. Все функции живого организма были снова почти в полном порядке. Но дети остались слабыми, истощенными, и каждую ночь до полуночи на них нападала своего рода лихорадка, грозившая смертельным исходом в хронической болезни. Хина ив течение двух недель устранил это осложнение, и, как мне сообщили, они теперь (полтора года прошло с тех пор) наслаждаются хорошим здоровьем.

Здесь я могу заметить, что в случае тяжелых отравлений нам нередко приходится бороться с остатками хронических последствий, потому что антилот к ядовитому веществу, даже если он конкретный, действует только в противоположном смысле, следовательно, принадлежит к классу паллиативов, которые не могут устранить вторичное действие проглоченного яда, особенно если у этого яда было время, чтобы вторгнуться отчасти в систему. Более того, мы не должны воображать, что антидот может быть таким совершенным противоядием к яду, что покроет все симптомы яда,  как два треугольника с равными сторонами и углами перекрывают друг друга. Нельзя также отрицать, что ядовитое вещество в сочетании с каким-либо подходящим антидотом мождет развить в организме новое действие, которого нельзя было бы ожи лать от каждого в отдельности и которое будет играть свою роль в организме в течение более длительного или более короткого времени.

Так, после отравления опиумом, который был удален с помощью питья значительного количества кофе, мы видим дополнительное выделерние мочи даже у лиц, на которых кофе сам по себе не производил такого эффекта; и гран опиума в настое от одной до половины унции кофе, принимаемый один или несколько раз в день, дает, пожалуй, самое надежное и мощное мочегонное средство, которым обладает медицинское искусство.

Анетидот к Mezereum  - камфора

8. Крепкий в других отношениях мужчина принимал мезереум внутрь от некоторых жалоб, которые у него были. Но поскольку он продолжал использовать этот препарат даже после исчезновения своих жалоб, у него появился невыносимый зуд по всему телу, который не давал ему и часа поспать. Он прекратил прием лекарства, пришел ко мне через тридцать шесть часов и заверил, что больше не мог терпеть зуд, который усиливался каждый час - первое прямое действие мезереума длится очень долго.

Я дал ему тридцать гранов камфары, по шесть гранов нужно взять каждые шесть часов, и прежде, чем он все это выпил, зуд исчез.