Битва за гомеопатию (мой перевод)

http://hpathy.com/homeopathy-papers/rationality-and-homeopathy-taking-stock-in-stormy-times/ 

Рациональность и гомеопатия – подводя итоги в бурные времена 

Ralf Jeutter 

Абстракт 

В центре этой статьи – вклад К. Геринга в развитие гомеопатии. Рассматривается рациональная традиция по сравнению с более умозрительной и духовной традицией. В то же время обращается внимание на бессмысленные атаки так называемых скептических критиков на гомеопатию в Англии в течение нескольких последних лет и поднимается вопрос, как могут хорошо подготовленные гомеопаты в настоящее время отразить эти атаки. 

Это отредактированная версия лекции, прочитанной автором на Ганемановском симпозиуме в марте 2009 в Карлсруэ (Германия). 

Но кто тогда поможет нам выбраться из этой могилы?

 К. Геринг 

Когда организаторы симпозиума предложили мне эту тему , имелось в виду, что она будет историко-критической, чисто академически-философская лекция о линии развития от Ганемана к Герингу и Кенту. Был подготовлен обзор, нацеленный на облегчение понимания гомеопатии, какой она была однажды задумана и построена. Конечно, были доступны многие такие обзоры, и они появляются весьма регулярно. Но это не аргумент против того, чтобы добавить еще один, потому что каждый гомеопат в каждом поколении сталкивается с этой задачей. В гомеопатии нет ничего нового (не смотря на противоположные заявления в некоторых кругах). Основы всегда те же самые, но все же один особенный факт следует иметь в виду: единственная новая вещь в каждом поколении гомеопатов – восстановление того, что выдержало испытание временем. Один историк недавно пришел к выводу, что разница между воспоминанием и историей только в том, что последняя основана на фактах (Snyder, T. 2009), а в эти дни наша традиция кажется основанной больше на воспоминании, чем на истории. Йозеф М. Шмидт напоминает нам:

Из всех систем медицинской практики, появившихся в истории медицины к концу 18-го и в начале 19-го столетия, гомеопатия единственная все еще может сегодня оглядываться на непрерывные традиции своего практически-терапевтического применения и все еще имеет повсюду своих приверженцев

(Schmidt, 2007).

И в наши дни еще более насущно, чем когда-либо, отредактировать и представить все те материалы, которые, как сокровище, лежат неиспользованными и неисследованными во множестве архивов. Из этого следует, что ценно, желательно, подходяще, да просто необходимо понять оригинальную конструкцию гомеопатии. Кажется, что это более чем что-либо другое, стало спорным вопросом в нашей профессии: на мой взляд, этого не могло быть, если бы гомеопатия на самом деле была четко определенной дисциплиной и не опиралась на устаревшие и причудливые убеждения или на противоположные мнения.

Пока эта статья готовилась, многое произошло на гомеопатической сцене Англии. Коллега из Канады описал это как ощущение при попадании в центр «урагана». Такой ураган вовсе не является чем-то новым в гомеопатии. Как и в музыке, здесь доминирует принцип «da capo» – «сначала»: постоянное повторение становится запоминающейся темой. Если в этом нет ничего нового, то существует цель или контекст, в котором это старое и все такое знакомое можно увидеть. Некоторое время британские гомеопаты были под сильным давлением, что не только заставило их мобилизовать все ресурсы, доступные для сохранения их профессиональной ниши, но также потребовало от них переосмысления базисных принципов гомеопатии для того, чтобы увидеть, что из них выдержит испытание рациональной критики.

Короче говоря, то, что было задумано как чисто гомеопатическое исследование, должно было учесть и политические аспекты нашей профессии, которые не могут игнорироваться дальше. Спокойные гомеопатические раздумья и честная трудная работа существенно нарушены за последние 18 месяцев. Девиз Геринга доминировал на протяжении этого времени:
«Необходимо делать то, что требует время. Теперь время сражаться».

 Константин Геринг находится в центре этого рассмотрения (неизменно на фоне Ганемана). Им обоим противопоставляется Кент. 

Da capo №1: После подъема спад?

Не так давно гомеопатия в Великобритании процветала, подобно тому, как это было с гомеопатией в Америке в конце Х1Х в. Теперь, кажется, атмосфера кризиса опустилась на нашу профессию, задев при этом материальные аспекты, такие, как вопрос о том, как прожить на гомеопатический заработок, и вопросы, касающиеся легитимности гомеопатии как самостоятельной отрасли. Атаки на гомеопатию хорошо скоординированы и нацелены на все общественные аспекты гомеопатии (Monbiot, 2003): регулирование нашей профессии, доступность гомеопатических лекарств в магазинах здорового питания, обучение гомеопатов на университетских официально признанных курсах и особенно доступ к гомеопатическому лечению через NHS (государственную службу здравоохранения). Начиная с 2005 расходы NHS на гомеопатическое лечение упали почти на 50 % (с 593 тыс. фунтов в 2005 до 321 тыс. фунтов в 2007) – сумма, составляющая не более 0,006 % от всего лекарственного бюджета NHS. Прославленный и упрочившийся гомеопатический госпиталь закрыт в апреле 2009, а наиболее престижный гомеопатический госпиталь, принадлежащий NHS, Королевский лондонский гомеопатический госпиталь (возглавляемый официальным врачом королевы), борется за свое выживание. Хотя гомеопатия закреплена в уставе NHS с самого начала существования этой организации, ее дальнейшее существование в рамках этой государственной службы оказалось сейчас под серьезной угрозой. Здесь не подходящее место подробно обсуждать или характеризовать оппозицию гомеопатии в Великобритании. 

Актуальны в этом контексте обвинения, выдвигаемые против гомеопатии, которые все слишком знакомы и повторяются до отвращения в истории гомеопатии:

• Нет доказательств, что гомеопатия работает.
• Гомеопатия опасна, может привести к летальному исходу, даже потенциально убийственна в широком масштабе (Гуфеланд говорил о «могилах пациентов, да и человечества», и те, кто практикует ее, являются либо торговцами эффекта плацебо, либо циничными шарлатанами, которые эксплуатируют и вводят в заблуждение легковерную публику).
• Гомеопатия не научна, даже антинаучна.
• Гомеопатия руководствуется только идеей финансовой выгоды (см. L. Milgrom в ссылках).
• Некоторые из этих пунктов (особенно 2 и 4) настолько смехотворны, что легко согласиться с Герингом, когда он пишет: «Почему мы должны по-прежнему бояться быть высмеянными», особенно если наши оппоненты выставляют себя так бесстыдно на посмешище. Но, к сожалению, наши оппоненты перестанут изо всех сил нападать на гомеопатию, только если она будет уничтожена или, напротив, добьется успеха и займет свое место в медицине. Ситуация, которую описывал Геринг много лет тому назад, не очень отличается от той, которой мы должны противостоять в эти дни.

Но публика просто наблюдает за нашими диспутами. Когда известный доктор говорит (есть такой доктор и у нас в Великобритании – R.J), вся страна слушает. С другой стороны, Archiv читают десяток профессиональных гомеопатов, прежде чем доктор его откроет. Должны ли мы делать вид, что не видим истину, и позволить противникам всех запутать, только потому, что наши коллеги так делают (op.cit., vol.2, p.445).

Сегодня не только публика, но и большинство коллег пассивно наблюдают за битвой за гомеопатию – возможно, из-за страха нападок на них лично, чтобы не стать мишенью подобно тем, кто решился поднять свой голос против нынешних ортодоксов. Другая причина молчания, я чувствую, в том, что многие потеряли свою собственную уверенность относительно гомеопатии. Основы пошатнулись, наша собственная традиция не знакома многим современным гомеопатам. По крайней мере, в Англии гомеопатия стала уязвима. Одна из причин этого вполне может заключаться в том, что в наши дни многие гомеопаты с трудом могут эффективно защищать гомеопатию.

Есть такие аспекты нападок на гомеопатию, к которым необходимо отнестись серьезно и они заслуживают обсуждения, особенно утверждение, что гомеопатия ненаучна, а вместе с этим обвинение в том, что гомеопаты уклоняются от интеллектуальных споров. Совсем недавно в одной из достойных британских газет появилась статья, в которой гомеопатия характеризуется как «противоположность науке». Нормально, что читатель задал вопрос, что значит «противоположность науке»? Ответа не последовало. Отсюда ясно, насколько ленивыми могут быть сегодня наши оппоненты с нашего позволения. Им достаточно сказать «наука» и постулировать, что гомеопатия нечто противоположное. Это черно-белый мир. 

Da capo №2

Это касается того, как мы взаимодействуем с нашими оппонентами. В этой области также ничего не изменилось, аргументы за и против гомеопатии хорошо известны и повторяются в течение последних 200 лет. Все, с чем мы сталкиваемся сегодня, уже встречалось раньше. Ничего нового, все повторяется, и все же мы не можем «войти дважды в одну и ту же реку». Следовательно, мы тоже должны взяться за дело, настаивать на нашей рациональности и терпеливо отражать аргументы наших оппонентов.

Наша профессия может выиграть, если будет относиться к оппонентам серьезно, потому что так называемые ганемановские гомеопаты сами находятся сегодня в курьезной позиции: с одной стороны, они оказываются беззащитными перед атаками ложных скептиков (тех, кто выставляет себя великим защитником рациональности и кто имеет мало общего с подлинными скептиками, которые, прежде всего, поддерживают скептическое отношение, а не уверенность, следуя великой традиции Дэвида Юма), а с другой стороны они сталкиваются с некоторыми скандальными теориями и практикой «современных» гомеопатов. Часто сложнее иметь дело с последними, потому что с ними обнаруживается меньше точек соприкосновения, поскольку рациональная медицина озабочена больше действиями так называемых скептиков. Нападки извне предоставляют возможность критически пересмотреть вопрос нашей идентичности как гомеопатов, посмотреть на нашу профессию глазами наших критиков, как бы слабовидящее или слепы они не были, и решить, что остается, как только мы подвергаем гомеопатию этой проверке.

В центре этой статьи – рациональность в гомеопатии. Рассматривая грубые нападки против гомеопатии как ненаучные и иррациональные, следует исследовать как гомеопатическую традицию рациональности, так и иррациональность, если мы хотим серьезно отразить атаки.
Всякий, кто заботится о деле Ганемана, должен быть возмущен тем, что гомеопатов обвиняют (те, кто думает, что они могут выносить окончательное решение по вопросу, что такое наука и что такое медицина) в принадлежности к лагерю шарлатанов. Геринг называл их «миром рационалистов, которые знают все», в то время как современный критик ложных скептиков называет их «новые фундаменталисты» (Л. Милгром). Эти новые фундаменталисты считают себя последним оплотом разума в мире, погружающемся в иррациональность, и гомеопатия при этом представляется им как выражение этой иррациональности. Те, кто критикуют гомеопатию с точки зрения интеллекта, усматривают в ней умышленное ретроградное движение, которое сбивает с толку платежеспособных клиентов заманчивыми ритуалами (это ведь только вода!), не дает никаких разумных доказательств и, подобно картам таро, астрологии и гаданию на чайных листьях, коренится в магическом мышлении, пытаясь заполнить вакуум в духовном смысле. Таким образом, мы все оказываемся, в глазах наших критиков, в сговоре с духовными целителями и шаманами. Критики делают все, чтобы заретушировать историю медицины, для того чтобы удалить даже малейшие следы рациональности в гомеопатии.

В качестве примечания для связи со следующим разделом следует здесь отметить, что часть ежедневно занятых критикой не знают критикуемый предмет. Позиция величественного презрения совершенно очевидно не позволяет им ознакомиться с тем, что они осуждают (Alderson, 2009). Недавно один из ведущих критиков гомеопатии в Великобритании перепутал миазмату (малярию) с миазмами (Goldacre, 2008), подчеркивая безнадежно устаревший характер гомеопатии. Он не знал, что отстал на 170 лет от Геринга, который в конце 1830-х написало, что «пресловутое болото миазмов», этот многоголовый болотный дракон […] принадлежит к царству сказок» (op.cit., Vol.1, p.391).

Da Capo 3: Научная природа гомеопатии

Ганеман называл гомеопатию «рациональным искусством исцеления» или "истинным рациональным искусством исцеления" (потому что на право называть так свое занятие претендовали аллопатические коллеги Ганемана). Ганеман хотел лечить согласно «ясным принципам» (пар. 3 «Органона») и поставить гомеопатию на прочный фундамент наблюдений и экспериментов. Он построил мост к современной медицине, осудив ненаучную практику кровопусканий. Он стал одним из первых рациональных гигиенистов своего времени и предположил, что холера может возникать из-за микроорганизмов. Он был на переднем крае, указывая на «важность четких определений и однозначной номенклатуры» в области терапевтических агентов. Он настаивал на незаменимости подобранных индивидуально лекарственных трав. Ганеман подчеркивал необходимость «определить и дифференцировать случаи болезни на наиболее точном базисе" и, поступая так, не попасть под влияние спекуляций относительно их случая из-за догм обучения или суеверий, потому что знание болезни во времена Ганемана было очень ограниченным.

Ганеман хотел поставить использование терапевтических агентов на более рациональную основу по сравнению с тем, как это было принято в его время: или это было чисто случайно, как суеверие (докторина сигнатур) или «параэмпирическая непрофессиональная практика» (Schmidt, 2007). В руках Ганемана гомеопатия превратилась действительно в индуктивный метод, при использовании которого отвергали любые спекуляции, избегали теоретизирования и, кроме того, метод был нацелен на то, чтобы попытаться сделать практику медицины постижимой и воспроизводимой. Он только требовал от своих последователей, чтобы они строго следовали этому методу и чтобы они повторяли строго его практику. И это было связано по большей части не с авторитарным догматизмом, сектантскими заповедями или запретами на независимое мышление, а с установлением и соблюдением строгих научных стандартов. Ганеман всегда знал, как важно настаивать на строгой верности методу.

Геринг относился к соблюдению метода очень серьезно, так серьезно, на самом деле, что поставил метод выше человека, когда писал:

«Истинный ганемановский дух должен рассматривать все теории как ничто, включая и свою собственную, по сравнению с результатами чистого опыта» (op.cit. Vol.2, p.592).

Геринг был знаком с последними научными открытиями своего времени. Он очень интересовался зоологией, ботаникой, химией и физикой. Он никогда не сомневался, что вовлечен в научные поиски, практикуя и исследуя гомеопатию, и он отводил гомеопатии особенное место среди естественных наук, определяя ее специфическое отношение к ним. Сейчас это будет рассмотрено.

Гипотезы против эксперимента 

Геринг разграничивал формулирование гипотез, с одной стороны, и чистый эксперимент и наблюдение -с другой. Например, он подчеркивал важность гипотез для достижения научного прогресса. Он выделял те гипотезы, которые вели к дальнейшим открытиям, и те, которые «вели к ограничениям в дальнейших исследованиях». Последние он называл «парализующими» гипотезами и приводил как пример гипотезу, что земля плоский диск. 

Другой пример парализующей гипотезы в текущем научном дискурсе касается самой гомеопатии, когда критики бранят ее как неправдоподобную или маловероятную. Само по себе такое утверждение не содержит ни доказательства, ни какого-то аргумента против гомеопатии, это просто гипотеза, которая хочет прекратить все дальнейшие исследования (и это на самом деле предпринимается сейчас в Англии, где так называемые «ученые» заявляют, что все исследования в гомеопатии должны быть прекращены). Их кредо состоит в том, чтобы сделать «науку» единственным критерием в принятии решения относительно эффективности какого-то вмешательства, без определения того, что подразумевается под «наукой» (к этому добавляется, в основном, некритическое принятие двойного слепого рандомизированного исследования как золотого стандарта «доказательства» эффективности), не выясняя отношение между наукой и практикой. В этом контексте только иронично, что те, кто хочет остановить исследования, любят называть гомеопатов плоскими землянами.

Различие между гипотезой и экспериментом (наблюдением) соответствует, по мысли Геринга, различию между исследованием (теория) и практикой.

Если вы хотите получить результаты, то придерживайтесь эксперимента, если вы хотите объяснения и понимания, придерживайтесь предположений и гипотез. (op.cit. Vol. 1, p.351)

Гипотезы, следовательно, необходимы в силу научного характера гомеопатии, но они вторичны, когда дело доходит до практики. Вот точка зрения, которой придерживался и Ганеман, причем с еще меньшим уважением к теории, чем Геринга. 

Гомеопатия принимает болезненные явления в таком виде, в котором они сами себя выражают, и не навязывает насильственные гипотезы о них, она принимает эффекты лекарств такими, как они выражают сами себя и не навязывает насильственных гипотез о них, и на этой основе гомеопатия выбирает для каждого индивидуального случая болезни подходящее лекарство и не навязывает каких-либо гипотез насчет этого (op.cit, p.357).

Тот, кто стремится к правде и науке, должен привязать ремешком к своим ногам крылья гипотез; тот, кто хочет определенности и стремится достичь особенной цели, должен ходить в прочных ботинках эксперимента (op.cit., p.351). 

Это различие между гипотезой и экспериментом, практикой и теорией говорит о его представлении относительно связи между наукой и медициной: 

Как мыслители, которые хотят добыть золото, разрабатывают химию как побочный продукт, так доктора влияют на науки, потому что они ищут в них обоснование своей собственной науки, но они никогда не находят ее там и не могут найти. Наоборот, Ганеман, на основе своих собственных и независимых исследований, заложил основы, которые неизбежно приводят к революции в физике, химии, психологии и физиологии. (op.cit., 363)

Это противостояние в определенной степени соответствует различию между эмпиризмом и рационализмом, в силу чего последователи последнего отрицают абстракции и все, что нельзя наблюдать (название болезни!). По их мнению, абстракциям нет места в терапии. Только то, что нельзя наблюдать явно, данные и факты, должны играть роль на практике. Вместо абстракций, теория и логика, следующая за опытом, играют роль в наблюдениях и опыте. В этом случае, опыт наблюдения за пациентом, его симптомы и наблюдение за эффектами лекарств. Но эмпиризм сам по себе не создает науку. Это происходит только тогда, когда теория сопровождает эксперимент, как объясняет Карл Поппер: «Наблюдение всегда избирательно. Для него требуется близкий объект, определенная задача, интерес, точка зрения, проблема».

Определенная задача, интерес гомеопатии – перспектива, в которой рассматривается явление: проблема, которую формулирует гомеопатия сама перед собой, это излечение по принципу подобия, с минимальной дозой лекарства и при строгой индивидуализации каждого случая болезни. Гомеопатия становится наукой, формулируя проблему перед биологией, химией и физикой. Кроме того, она всегда имеет дело с индивидуальным случаем болезни и поэтому отдает должное рациональному принципу медицины, так как успешное лечение может быть в конечном счете назначено только индивидуально. 

Гомеопатия и наука 

Это заметно отличается от текущей преобладающей точки зрения, согласно которой медицина должна следовать исключительно за естественными науками, где лечебный эффект измеряется в среднем, в основном посредством «доказательства» с помощью так называемого мета-анализа. Однако у Геринга были совершенно другие идеи относительно взаимодействия между наукой и гомеопатией, которые вовсе не были антинаучными. То, что гомеопатия и наука связаны друг с другом, было для него несомненно. Он рассматривал гомеопатию как независимую часть науки. Это отношение, как его характеризовал Геринг 150 лет назад, то же, что и сегодня. Идет перетягивание каната, на одном конце которого – упорство гомеопатов, которые способны и должны доверять своему собственному методу, а на другом – мнение ученых, превращающих гомеопатический неясный механизм и ее неправдоподобность в аргумент против нее, вместо того чтобы увидеть, что это указатель на новую науку.

Цитата из Геринга:

"Опыт, который мы получаем в области искусства излечения, просеивается подобно тому, как крестьянин просеивает зерно, так, чтобы получить как можно больше чистого зерна. Потом можно начать анализировать материал с научной точки зрения, так чтобы его можно было представить другим наукам. Но другие науки не должны стать ситом, с помощью которого оценивается опыт. Меньше всего мы должны пытаться получить у других наук благословение нашего собственного искусства". (op.cit., p.660-661) 

И то же самое, только более кратко: 

"Искусство исцеления может прогрессировать только при объединении открытий, сделанных в гомеопатии и за ее пределами, но только если открытия в гомеопатии прогрессивны, и только они не несут опасность прогрессу. Не наоборот". (op.cit., Vol. 2, p.641) 

Теперь мы знаем, например, что этот метод предлагает меру для измерения эффективности терапевтического вмешательства. Просто трудно (без опоры на софистику) оспаривать лучшее состояние здоровья пациента после гомеопатического лечения (особенно когда это происходит не изолированно, а в тысячах случаев). Возражения против этого часто носят чисто теоретический характер и во многих случаях так непонятны, что не только не могут объяснить очевидный терапевтический успех, но более того, пытаются объяснить его с помощью чего-то еще менее понятного, чем терапевтический метод, о котором идет речь (например, эффект плацебо).

Определение ганемановской гомеопатии вытекает из описания ее собственной основы и терапевтического метода. Гомеопатия – техника, дисциплина, которая, на основе своей собственной практики и сопутствующей философии, обогащает науку, «так как гомеопатия», – как отмечает Геринг в различных местах, – «не исключает науку, но нуждается в ней» (цит. соч. Vol.1, p.104).

Харрис Л. Култер отметил, что гомеопатический метод разрешил проблему прувинга с помощью четкого определения первичных данных – индивидуальных случаев болезни, индивидуальных пациентов. Они описаны в мельчайших деталях и выдержали испытание временем, по меньшей мере, последних 200 лет. Хорошо наблюдаемый симптом является неизменным фактом, который был верен вчера и будет верен завтра. Однако эти методологические основы только тогда прочны, когда коллекция деталей собирается с большой точностью и таким образом, что отбрасываются все спекуляции.

Текучие, многообразные, постоянно изменяющиеся состояния болезни классифицируются в соответствии с гомеопатическими лекарствами, а не рассудочными, абстрактными, нозологическими категориями. Симптомы в гомеопатии имеют значение, потому что они связаны с определенным лекарством.

Более того, это знание накапливающееся, устойчивое и полностью соответствует определению рациональной медицины, которую Кэрролл Данхэм описывает следующим образом: Она имеет «способность бесконечно прогрессировать в каждом своем элементе без нарушения ее целостности». В целом, она всегда остается такой же, должна оставаться, но отдельные ее составляющие (например, материа медика, реперториум) способны вести к бесконечному прогрессу. Это еще один стандарт, в соответствии с которым истинная гомеопатия может быть измерена. Тот, кто думает, что он изменил основы, совершенно очевидно, просто не понял их. Прежде всего, связь между коллекцией данных, жизненными данными и терапевтическим использованием этих данных делает гомеопатию научной.

Столь же далеко идущим, разумным и мудрым был отказ Геринга комбинировать гомеопатию с религией и философией (см. op.cit., vol.2, p.661), или как он об этом сказал, «опираться калеке на слепого».

Da capo 4: Где гомеопатия отворачивается от науки

В современном мире гомеопатии не сложно обнаружить усилия скомбинировать гомеопатию с «интересными вещами», такими как философия или религия, обосновать гомеопатию на основе древнего индийского мышления, химии или систем классификации, заимствованных из биологии или ботаники, не говоря уж об алхимии, астрологии и т.д. 

На самом деле эти попытки ничего не добавляют к гомеопатии, они только расширяют ее в направлении спекуляций и формулирования гипотез. Более того, в подобных попытках гомеопатия выражает свое желание оказаться интересной, но вызывает только насмешки и становится подозрительной в глазах специалистов, которые могут очень быстро оценить, где связь между гомеопатией и их собственной областью специализации естественная и где искусственная.

Духовные гипотезы, «природа» и гомеопатия

Связь между гомеопатией и духовным, соответственно религией и философией, нашли свою временную кульминацию (или упадок) в писаниях Дж.Т. Кента (особенно в его "Лекциях по гомеопатической философии"). За счет такой комбинации была разработана гибридная форма гомеопатии, которая во многом отличается от ганемановской. Кент, следуя за шведским ученым, философом, христианским мистиком и теологом Эмануэлем Сведенборгом (1688–1772) установил связь между человеческим и духовным миром. Это мыслительный подход был некритично заимствован некоторыми современными гомеопатическими школами. Последняя вариации этого видна в концепции «параллельное Я», в которой устанавливается соответствие между царством животных (или, скорее, тем, что интерпретируется как царство животных) и человеческой психикой. Этот подход в то же время продолжает сентиментальный натурализм, который часто можно обнаружить в так называемой альтернативой медицине.

В этом случае принцип подобия расширяется безосновательно до концепции соответствия. Однако одно дело установить связь между двумя ясно определенными переменными (картина лекарства и картина болезни) с помощью наблюдения и эксперимента и другое – заявлять, что мы несем в себе элементы духовного, зоологического, минерального и ботанического миров, постулируя, что один уровень объясняет и исключает другой. Последнее нуждается в объяснении, которое является выдающимся и не может быть проиллюстрировано индуктивным методом.

То же самое с концепцией (в соответствии со Сведенборгом и Кентом), в которой природа человека определяется его волей и его любовью, и поэтому болезнь всегда начинается на глубочайшем духовном уровне и, следовательно, должна излечиваться, начиная с этого уровня. 

Это такая же негибкая концепция, как и концепция о конституции, и заметно отклоняется от более текучего понимания Ганеманом и Герингом того, как человек становится больным и как восстанавливается обратно до здорового состояния.

Следовательно, болезнь, по словам Сведенборга и Кента, является выражением или, скорее, отражением, недостатков в человеке. Человек слаб в своей воле и понимании. Именно недостаток понимания ведет к болезни. Болезнь становится медицинской и моральной проблемой, но при этом вторая является причиной для первой. Отсюда остается малый шаг до того, что Сьюзен Зонтаг описывает как создание болезней как метафор. Болезнь становится выражением образа жизни и является, возможно, наказанием за моральные преступления (это знакомый дискурс в литературе о СПИДе и раке). В этом контексте виноватой оказывается иррациональность, что действительно является суеверием. Это не значит, что это ошибочно с более высокой точки зрения (скажем, в астральном плане). Дело в том, что мы просто не можем знать об этом, и это, очевидно, лежит за пределами того, что мы можем сказать и узнать. Это, определенно, лежит за пределами гомеопатической практики.
Словарь Кента однозначен с этой точки зрения: 

"Во всем своем опыте, даже если вы успели состариться,  вы найдете, к сожалению,  множество гомеопатов среди тех, кто не признает  Божественный порядок. Вы найдете среди них ложную науку и эксперимент, отсутствие мыслей о цели, порядке или пользе". (Лекция 10.)

В мире Кента предположение о предопределенном порядке и цели стоят на первом месте, а наблюдение и эксперимент подтверждают их. По Герингу и Ганеману порядок возникает из наблюдения и эксперимента.

Это мнение объясняет, почему Кент сжимает научный и этический закон в один. Это процесс, который не только ведет к догматизму, но также протекает за пределами научных исследований (например, в утверждении, что любая форма контрацепции предотвратит успешное лечение хронических болезней – Лекция 2). Здесь есть параллель с тем, что Бертран Рассел называл «новой теологией сердца», когда писал о Жан-Жаке Руссо. Рассел говорит, что она

"освобождает от аргументов, она не может быть опровергнута, потому что она не претендует на доказательство своей точки зрения. В конечном счете, единственная причина для ее принятия заключается в том, что она позволяет нам предаваться приятным грезам" (Russell, 2004, p.631).

И с концепцией миазмов происходит тоже что-то очень отличное от Ганемановского понимания миазмов как инфекционных болезней (что-то, что, несмотря на изъяны в деталях, может все еще сочетаться с современным медицинским пониманием). В руках Кента они стали выражением человеческих пороков, да и «первородного греха» – так он воспринимал псору.

Приравнивание псоры к «первородному греху» подразумевает неестественное состояние человека («человеческая раса, распространившаяся по поверхности земли, не намного лучше, чем моральная проказа»), и специфическую роль, которую гомеопатия играет при этом – именно терапевтическое вмешательство, которое может обратить статус морального разложения человека. Ни Ганеман, ни Геринг никогда не предполагали, что гомеопатия на это способна (или должна быть способна).

В ходе этого процесса гомеопатия стала более сентиментальной, когда речь идет о ее взгляде на природу. Когда мы смотрим сегодня на современные прувинги животных, возникает идея, что все животные благотворные, что существует гармоничное соответствие между нами и ими, комменсализм, который предполагает, по-видимому, что животные существуют здесь для того, чтобы исцелить нас. В то же самое время нам нравится заниматься анторопоморфизмом и думать, что мы можем видеть соответствие также с нашей стороны. Все животные наделены теперь человеческими чертами.

Нам нравится видеть себя в роли преступника, который покинул пределы природы и наносит ущерб природе, который является необратимым. Ни Ганеман, ни Геринг так не думали. С их точки зрения, мы в состоянии, особенно как гомеопаты, сделать лучше (просто имитируя), чем природа.

Самое печальное – это те врачи, которые разглагольствуют о целительной силе природы и относятся к ней с каким-то благоговением, падают ниц перед этим жупелом, пораженные страхом, который стал весьма модным, хотя Ганеман тщательно исследовал его и назвал поддельным. (op.cit., Vol.2, p.689) 

"Но какое преимущество имеет в этом случае человек над природою! Сколько тысяч искусственных болезненных сил представляют ему лекарства, распространенные по всему лицу земли". ("Органон", пар. 51).

"...врачи старой школы приняли себе за образец грубые, инстинктивные усилия природы… они соображались единственно с силою самосохранения, присущею нашему организму, действующею при болезнях, предоставленных своему естественному течению, с силою чисто органическою, действующею только по органическим законам, следовательно, неразумною…(Введение, 5-й "Органон").

Оппозиция простым любителям природы, с одной стороны, и разрушителям природы с их искусственными лекарствами не существует как таковая в мире Ганемана и Геринга.
Можно предположить, что неопределенность, не предсказуемость, кажущаяся анархия целительной силы природы, не укладываются в концепцию рационального искусства исцеления, которое, прежде всего, нацелено на определенность, особенно тогда, когда дело доходит до применения ее собственного метода.

Сентиментальность и морализаторство доминировали у Кента и его последователей.
Гомеопатия, в глазах Ганемана и Геринга, является артефактом и в этом ее достижение. Именно неестественное имеет цену в гомеопатии.

Гомеопатия, в соответствии с Ганеманом, не укладывается в современные тренды, не вписывается ни в позитивистскую науку (мир «мира рационалистов» и ложных скептиков), ни в мир комплиментарной и альтернативной медицины и их некритичного восхищения всем «естественным».

Итак, кто тогда поможет нам выбраться из могилы?

В этой статье я пытался подчеркнуть рациональную традицию в гомеопатии и противопоставить ее другой традиции, которая очень популярна в эти дни и которая видит себя подвергшейся обвинениям в ненаучности, даже антинаучности. Трудно защищать последнюю традицию от этих обвинений, потому что она представляет собой отклонение от оригинального метода, как на практике, так и в теории. Ганеман разработал элементы медицинской практики, которые не только удовлетворяют требованиям современной науки, но ставят перед ней вопросы и вынуждает ее найти ответы, рассматривая проблемы в новом свете. Другая традиция уклоняется от проверки, устанавливая метафизические связи, которые противоречат (возможно, это намеренный конфликт) принятым на сегодняшний день научным знаниям. Эта традиция невосприимчива к рациональным аргументам и провоцирует непонимание и, следовательно, гнев у тех, кто видит в этом выражение спекулятивной произвола, которому нет места в современной медицине.

Итак, как нам следует искать выход из могилы? Ответ для тех, кто знает Ганемана, ясен: следуй за его принципами, и следуй им близко. Ганемановское требование поступать так сейчас наиболее насущно, чем когда-либо.

Ralf Jeutter Ph.D. RS Hom практикует и обучает гомеопатии в Брайтоне и Лондоне. Он преподает в Манчестере (Великобритания) и в Институте клинических исследований в Мумбае и Пуне, Индия.http://www.thehomeopath.org.uk
Integral Clinic, 2 Wilbury Crescent, Hove BN3 6FL T.01273 775559

Литературные источники:
Alderson, W. Halloween Science. The truth about Trick or Treatment by Simon Singh and Edzard Ernst, 2009 [загружается с адреса http://www.homeopathyworkedforme.org/#/halloweenscience/4533482584]
Campbell, A. Homeopathy in Perspective. A Critical Appraisal, London 2008.
Classen, C. (Hrsg.) Hahnemanns Organon der Heilkunst. Studienausgabe für die Praxis (2nd edition),Stuttgart 2002.
Coulter, H.L. Divided Legacy, Berkeley 1982.
Godacre, B. Hot Foul Air [см. http://www.badscience.net/category/complementary-medicine/homeopathy/]
Gypser, K.H. (ed.) Herings Medizinische Schriften in drei Bänden, Goettingen 1988.
Kent, J.T. Lectures on Homeopathic Philosophy ,New Delhi [n.d.] (Индийское издание).
Milgron, L. Homeopathy and the New Fundamentalism: A Critique of the Critics, The Journal of Alternative and Complementary Medicine, Vol. 14, Number 5, 2008, pp. 589-594.
Monbiot, G. Invasion of the Entryists, 2003 [см. http://www.monbiot.com/archives/2003/12/09/invasion-of-the-entryists/
[Это хорошее введение в широкий контекст оппозиции к гомеопатии, и неортодоксальный во всем]
Russell, B. History of Western Philosophy, London 2004.
Snyder, T. Holocaust: The Ignored Reality, The New York Review of Books, July 18, 2009, pp.2-3.
Schmidt, J.M. Samuel Hahnemann’s Concept of Rational Therapeutics: Principles and Problems.Journal of the Liga Medicorum Homoeopathica Internationalis Vol. 4, No. 9 1992, pp.13-21
Sonntag, S. Illness as Metaphor, New York 1978 (first edition).
Treuherz, F. The Origins of Kent’s Homeopathy, in: Journal of the American Institute of Homeopathy,Vol. 77, No 4, 1984.

Фрейд и Ганеман (мой перевод)

Я много раз в жизни бралась за книги Фрейда, и все равно его не понимаю. Но однажды я прочитала у Владимира Леви, что в России Фрейда практически никто не понимает, и свои попытки понять прекратила. Однако увидев статью о Ганемане и Фрейде, я с интересом начала ее читать, надеясь на какое-то новое озарение.  

Статья Розенхольца была переведена Катей Шютт и Аланом Шмуклером на английский, так что мой перевод сделан с английского, а не с оригинала. http://hpathy.com/homeopathy-papers/analogies-between-freud-hahnemann-and-homeopathy/ Аналогия между Фрейдом, Ганеманом и гомеопатией Сержио М. Розенхольц

Когда д-р Бронфман занимался организацией этих лекций, я предложил название "Фрейд с точки зрения гомеопатии", с которым он согласился. Однако когда я получил научную программу, то заметил, что название было изменено на "Гомеопатирование Фрейда". Я не верю в совпадения, тем паче в этом случае, и я представил себе, как Бронфман говорит мне, как во сне: "Сержио, смотрите, Фрейд не Мерилин Монро, вы не можете его раздеть, как сделали это с ней" [1]. 

В тот момент я понял, что рассмотрение дела всей жизни Фрейда действительно намного важнее, чем подробный анализ его страданий. Я должен признаться, что в случае с Мэрилин я не мог удержаться от этого соблазна. 

Я знакомился с Фрейдом, прежде всего, читая его биографию, чтобы войти в тему. Зигмунд Фрейд родился в 6.30 утра, 6 мая 1856 года, в Фрейдберге (в Моравии) и умер 23 сентября 1939 года в Лондоне. 
[Точнее,  Сигизмунд Шломо Фрейд  в возрасте 21 года сменил свое первое имя на «Зигмунд». Второе его имя было дано ему в честь деда – раввина Шломо Фрейда. - З. Д.]

Он родился с густыми черными, курчавыми волосами, так что его молодая мать дала ему прозвище "мой негр". При рождении голова его была покрыта эмбриональной мембраной, что было истолковано как надежное предзнаменование счастья и славы. После того, как его молодая мать случайно встретила одну старушку в магазине, продающем пасту, эта вера была усилена. Старушка сказала ей, что она родила великого человека, и это вызвало гордость у счастливой матери и она твердо поверила в такое предсказание. 

[Амалия Малка Фрейд (Натансон в девичестве) была  уроженкой  Одессы - З. Д.]

Фрейд унаследовал юмор своего отца, его проницательный скептицизм в отношении неопределенных превратностей судьбы, его моральные принципы, которые были поддержаны иудейской традицией, либерализмом и свободным мышлением и, возможно, его склонностью подчиняться своей жене. 

Отец Фрейда Иаков был торговцем и умер 23 октября 1896 года. От матери Фрейд унаследовал, по его собственным словам, сентиментализм. Фрейд также писал:

Если человек был бесспорным фаворитом у своей матери, у него сохранится ощущение того, что он победитель, в течение всей его жизни. Эта уверенность в успехе часто действительно приводит к успеху.

Прежде чем мальчика отправили в частную школу, он получил первые уроки у своей матери, а затем его образованием занимался отец. Фрейд рассказывал, что с 12 лет он сопровождал своего отца в прогулках по Вене. Он также увлекался катанием на коньках и был хорошим ходоком и пловцом.

Единственное расхождение с отцом было, по-видимому, обусловлено любовью Фрейда к покупке книг, чего отец не мог себе позволить. Отец дал ему еврейское образование. Сам он был человеком, хорошо разбиравшимся в еврейских обычаях и партиях, хотя известно, что няня Фрейда была католичкой и учила мальчика христианскому культу. Воздавая дань образованию, полученному от своего отца, Фрейд помогал поднять братьев и сестер и даже выбирал литературу, которую они должны были читать. 

Нет никаких сомнений, что молодой Зигмунд перерос свои книги и был большим тружеником. Чтение и занятия, казалось, заполнили большую часть его жизни. У этого молодого человека также были заметные способности к языкам. Помимо того, что он был в совершенстве знаком с латинским и греческим, он также знал французский и английский. Он изучал самостоятельно итальянский и испанский, и, конечно, дома его обучали ивриту. Впервые он прочел книгу Шекспира в 8 лет.

Фрейд страдал от антисемитизма, который существовал в Вене в то время и приносил ему различные переживания. В письме Фрейд пишет о себе: 

Через сорок один год медицинской деятельности, мое самопознание говорит мне, что я никогда не был врачом в собственном смысле. Я стал врачом, будучи вынужден отойти от моей первоначальной цели; и триумф моей жизни заключен в том, что после долгого и окольного путешествия я нашел свой путь обратно к моему раннему пути. Я не помню, чтобы в раннем детстве испытывал некую жажду помочь страждущему человечеству. Моя врожденная садистская наклонность была не очень сильной, так что у меня не было необходимости разрабатывать одно ее производных. Также я никогда не играл в "игру в доктора"; моё инфантильное любопытство, видимо, выбирало другие пути. В молодости я чувствовал непреодолимую потребность разгадать что-то из загадок мира, в котором мы живем, и, возможно, даже привнести что-то в их решение. Наиболее надежным средством для достижения этой цели казалась регистрация на медицинском факультете. Потом я продолжал экспериментировать с зоологией и химией, хотя и безуспешно, пока я, наконец, повернулся к физиологии, под влиянием Брюкке (Brücke) (величайший из всех авторитетов, которые оказали влияние на меня). Но это не выходило за пределы узких рамок гистологии того времени. В это время я уже сдал все экзамены по медицине, но не проявил достаточного интереса к тому, чтобы связаться с медициной, до того дня, когда учитель, которого я глубоко уважал, сказал мне, что я не могу заняться чисто теоретической карьерой в силу моих ограниченных материальных возможностей. Таким образом, я пришел к тому, чтобы посвятить себя гистологии нервной системы, невропатологии, а позже, в связи с новыми влияниями, заняться неврозами. Тем не менее, я был едва ли склонен считать, что отсутствие у меня подлинного медицинского темперамента нанесло большой вред моим пациентам. Для пациентов нет большого преимущества в том, что терапевтический интерес врача в отношении применяемых методов достигает преувеличенно эмоционального тона. Для них выгодно, когда врач относится к своей задаче объективно и, если возможно, с точностью.

Для меня это письмо, которое описывает данный период его жизни его собственным почерком, представляется очень красноречивым. 

На данный момент никто не удивится, что его медицинская карьера, которая началась довольно необычным образом, затем стала необычной и исключительно долгой. Фрейд потратил много времени, чтобы завершить свое медицинское образование, на три года больше, чем нужно. Он подвергся критике со стороны своих коллег за задержку, но эта задержка не была вызвана ленью, а происходила потому, что он глубоко изучал те темы, которыми действительно интересовался. Его великий учитель Брюкке был выдающимся физиологом того времени, и Фрейд остался в институте как ученый-исследователь. Когда собрался Совет, чтобы предложить Фрейда как преподавателя, Брюкке описал его следующим образом:

Д-р Фрейд – человек с хорошим общим образованием, со спокойным и серьезным характером, отличный специалист в области анатомии, с отличными навыками и четким видением, огромными знаниями и бережным отношением к методу дедукции и одаренный талантом писать в последовательной манере. Его выводы используют утверждения и подтверждения. Его стиль на конференциях ясен и уверен. То, что он является научным исследователем и талантливым педагогом, соединяется таким образом, что комиссия предлагает уважаемым коллегам принять доказательства его пригодности.

При голосовании был 21 голос за и только один несогласный. Нужно было преодолеть много проблем, прежде чем получить стипендию, но 1885 год был успешным для него. Он реализовал свое намерение посетить Шарко в Париже и представил себя в качестве "частного преподавателя" невропатологии. 

Интересен один эпизод из его жизни, связанный с кокаином. Для демонстрации этого я использую следующее письмо, в котором Фрейд писал: 

Я могу здесь вернуться немного назад и объяснить, как вследствие вины моей невесты я не стал известным в раннем возрасте. Побочный интерес, хотя и глубокий, привел меня в 1884 году к Мерку, чтобы получить немножко тогда малоизвестного алкалоида кокаина и изучить его физиологическое действие. Пока я был занят этой работой, появилась возможность предпринять путешествие, чтобы посетить мою невесту, с которой я был в разлуке два года. Я поспешно ликвидировал мои исследования кокаина и удовлетворился тем, что записал в книге по этому исследованию предсказание, что вскоре будет найдено дальнейшее использование этого вещества... Когда я вернулся из своего отпуска, я обнаружил, что не он [Кенигштайн], а другой мой друг, Карл Коллер (в настоящее время живет в Нью-Йорке), которому я также говорил о кокаине, сделал решающий эксперимент на глазах животных и продемонстрировал его на офтальмологическом конгрессе в Гейдельберге. Поэтому Коллер по праву считается первооткрывателем использования кокаина для местной анестезии, что стало столь важным в малой хирургии; но я уговорил свою невесту не жалеть, что она прервала мою работу.

В это время молодой Фрейд был реальной угрозой для публики. Он поставлял кокаин для своей подруги, друзей и т.д., и утверждал, что не было никаких противопоказаний на тот момент. Он использовал кокаин с большим успехом при депрессии и расстройстве желудка. Я помню случай, который Фрейд описал, о Флэйше, известном враче, который сильно пристрастился к морфию. Фрейд начал давать ему кокаин в надежде на отлучение его от морфина, и был очень успешным. Примерно в это же время, в июне 1885 года, он начал изучать проблему зависимости.

Французские ученые Жан Мари Шарко и Иосиф Брейер были в числе его великих учителей. Вместе с гипнозом, оба этих ученых использовали метод свободных ассоциаций, который Фрейд позже развил до психоанализа. На конференции в США, в 1910 году, Фрейд заявил, что психоанализ родился в двадцатом веке. 

Бессознательное как теоретическая концепция не определено до сих пор и является предметом разногласий между философами. Но оно было отмечено и стало реальным и служило объектом эксперимента в рамках изучения гипноза. Метод катарсиса является предшественником психоанализа. Зигмунд Фрейд сам дал наиболее полное и в настоящее время наиболее классическое определение своему изобретению, психоанализу:

 "Психоанализ – это (1) процедура для исследования психических процессов, которые почти недоступны при любом другом способе, (2) метод (основанный на этом исследовании) для лечения невротических расстройств и (3) коллекция психологической информации, полученной в этом направлении, которая постепенно накапливается в этой новой научной дисциплине".

Фрейд написал много книг:

1893/5 «Исследования истерии»
1900 «Толкование сновидений»
1901 «Психопатология обыденной жизни»
1901 «Случай Доры (Фрагмент анализа истерии). Три очерка по теории сексуальности»
1905 «Остроумие и его отношение к бессознательному»
1906 «Заблуждения и мечты в «Градиве» Иенсена»
1906/8 «Изучение случаев "Маленький Ганс" - Фобия – "Человек-крыса"»
1909/10 «Пять лекций по психоанализу. Леонардо да Винчи: воспоминание детства»
1911 «Случай паранойи (Шребер)»
1913 «Тотем и табу»
1914 «Введение в психоанализ»
1917 "Человек-волк"
1920 «По ту сторону принципа удовольствия»
1923 «Я и Оно»
1925 «Торможение, симптом, тревога»
1927 «Будущее одной иллюзии»
1937 «Моисей и монотеизм» 

В этот момент вы можете удивиться, почему я хочу говорить о Фрейде. Мысль об идее, которая владела мной несколько лет, что гомеопатия и психоанализ имеют больше сходства, чем различий, может показаться дерзкой. Но позвольте мне попытаться указать на несколько аналогий. Христиан Самуэль Ганеман родился 10 апреля 1755 года в одном из самых красивых регионов Саксонии, в Германии. Зигмунд Фрейд родился сто лет спустя, 6 мая 1856 года, в Фрейберге, в Австрии, в одной из красивейшей лесной местности в этой стране. Оба были наделены своеобразным талантом полиглота и говорили на нескольких языках. Знание языков позволило им заниматься переводами, что давало им возможность прожить. Фрейд впервые прочитал книгу Шекспира на английском языке в возрасте 8 лет. Ганеман читал по-гречески в возрасте 12 лет.

Ганеман был врачом, химиком, фармацевтом и первооткрывателем знаменитого способа сбраживания вина. Фрейд был врачом, физиологом и неврологом. Оба почувствовали в первые годы своей медицинской практики, что они не в состоянии заниматься ею и что они не отвечают требованиям медицинской науки. Это отражено в их письмах.

В догомеопатическую эпоху Ганеман писал в письме к Гуфеленду в 1808 году: 

"Лечение знакомых мне людей неизвестными лекарствами, которые имеют много побочных эффектов, заставляет страдать мою совесть". Аналогично Фрейд писал Флиссу в Берлин: "Я хотел бы быть врачом, исцеляющим художником, как говорят люди, врачом, понимающим себе подобных. Но, к сожалению, я не таков, и Вам это известно". Он уже писал ему раньше: "Я не знаю достаточно, чтобы быть врачом".

Оба были очень настойчивыми и очень упрямыми. Они защищали свое мнение упрямо, ревностно и эффективно.

Родители того и другого состояли во втором браке.

Их родители, казалось, имели на них сильное влияние, прокладывая путь для их работы: Фрейд стал создателем психоанализа, Ганеман – основателем гомеопатии. Фрейд утверждал в свои последние годы, что боль от потери его родителей никогда не прекратилась. 

Пытливый ум, казалось, процветал в их душах. Для Ганемана основой для его открытия стали самостоятельные эксперименты с хинином в 1796 году. Фрейд провел эксперимент с кокаином в 1880 году, и это связано с развитием психоанализа. Бернфельд рассматривает этот эпизод как первую научную встречу с неврозом и апостериори – с психоанализом. 

Оба экспериментировали с тем, что Эллен Бергер называет "искусственной болезнью". Искусственная болезнь вызывается завладевшей человеком идеей и поиском определенной истины. Это полиморфные условия, которые могут принимать форму депрессии, невроза, психосоматической боли или форму психоза. Пациенты испытывали характерные симптомы как болезненные или даже как пытку, с периодами улучшения и ухудшения. Во время болезни пациента никогда не теряет ведущую нить своей идеи. Она уживается в нем с нормальной реализацией его профессии и стабильной семейной жизнью. 

Гомеопатия была основана в 1796 году, год рождения психоанализа был 1896. Есть и другие аналогии. Ганеман, как и Фрейд, был масоном, и их отношение к религии было свободно от предрассудков. Оба уделяли особое внимание своей теоретической культуре.
Оба пострадали от отказа от медицинской культуры своего времени. Ганеман вызвал удивление и ужас, и неприятие со стороны многих коллег его времени, когда он написал "Хронические болезни, их своеобразная природа и лечение". Понять теорию миазмов – было и остается очень трудной задачей для многих. Фрейд страдал от неприятия всего общества, когда он написал свои три эссе по теории сексуальности.

Смотрите. Несмотря на одиночество в их борьбе и препятствия, которые им пришлось преодолеть, оба в возрасте около 40 привели к переменам. Ганемана атаковала вся традиционная аллопатическая медицина, которая поддерживала лечение по принципу "contraria contrariis curantur" и принятое в то время кровопускание. Не забывайте, что только Ганеман мечтал о революционном методе "Similia similibus curentur" в это предшествующее антибиотикам время. Фрейд боролся против использования психиатрией электрошока и теплового лечения, принятого в то время. 

Как можно объяснить, что бессознательное также существует? Ганеман был первым, кто рассматривал человека в его психобиологическом единстве, а не просто как сумму частей, которую человек поддерживает своей особенной философией. Симптомы пациента являются выражением болезни всего существа и динамическим нарушением жизненной силы. Те симптомы пациента, которые он назвал "странными, редкими и своеобразными", представляют собой наиболее глубокое выражение болезни. Фрейд подошел к психике своего пациента через неудачи, промахи, сны, которые он рассматривал как способ получить доступ к самым глубоким конфликтов бессознательного (это эквивалентно так называемым ключевым симптомам). 

Ганеман предложил выслушивать пациента с большим терпением при знакомстве со случаем. Он советовал не прерывать пациента, когда тот говорит о своих страданиях и боли, и хотел, чтобы каждый пациент описывал свои недомогания своими собственными словами. 
Фрейд предложил выслушивать пациента со свободно плавающим вниманием, не прерывая его, и лишь впоследствии интерпретировать дискурс с целью выявить его смысл. 

Ганеман наблюдал во время целительного лечения своих пациентов, что старые симптомы, которые были подавлены аллопатическим лечением, могут появиться вновь, подобно тому, как появляются кадры в прокручиваемом в обратном порядке фильме.

Фрейд полагал, что в психоанализе необходимо преодолеть некоторое сопротивление, пока пациент будет готов столкнуться с теми детскими воспоминаниями, которые часто так болезненны.

Элизабет Райт сравнивает гомеопатический анализ с фотографической пластинкой, а мне кажется, что Фрейд намеревался восстанавливать картину пластинки с негативом. 

Ганеман осуществлял эксперименты на себе и записал патогенезы многих лекарств. Он напоминал гомеопатам, что прувинги должны входить в учебный процесс при изучении патогенезов, чего нельзя постигнуть другим способом.

Фрейд продолжал свой самоанализ в течение длительного времени и рекомендовал этот опыт для подготовки психоаналитиков и всех психиатров, которые хотят применять медицинский психоанализ.

Один из столпов гомеопатии, определенный Ганеманом, – Закон подобия. Он утверждает, что вещество, которое может вызвать симптомы у здорового человека, может вылечить пациента, который обладает теми же симптомами.

Фрейд определил термин перенос (трансфер) как такое явление в психоанализе, которое характеризуется бессознательным перенаправлением чувств от одного человека к другому. Одно из определений переноса следующее: "Несоответствующее повторение в настоящем отношения, которое было важно в детстве человека". Другое определение: "Перенаправление чувств и желаний и, особенно, тех, которые бессознательно сохранились с детства, на новый объект". Здесь речь идет о повторении инфантильных прототипов, с которыми обращаются с сильным чувством в настоящем времени.

Продолжая аналогии, мы видим, что Ганеман оставил нам такое замечательное утверждение:

Для того чтобы вылечить, мы используем вещества, которые на самом деле не являются веществами, но которые, по-видимому, содержат сообщение о примитивном веществе, которое действует, замещая пустоту специфическим фактором, посредством процесса потенцирования, как если бы устранение его естества приносило нам истинное послание.

Мы можем сказать о методе Фрейда, что интерпретация заполняет пустое место дискурса, образованное сопротивлением или другими защитными механизмами, такими, как сдерживание и т.д. 

Ганеман упоминает о теории миазмов, когда речь идет о наследственных факторах, и он описал псору, сикоз и сифилис в своей миазматической концепции. Во время целительного лечения подавленные симптомы появляются, как в фильме, который прокручивают в обратном направлении. Однако Ганеман также объяснял нам, что "существуют препятствия для лечения".
Фрейд поддерживает то же самое. Говоря о наследственных факторах, он описывает их через так называемые дополнительные серии. Существует важная унаследованная часть и другой детский опыт, который может быть изменен в ходе лечения. В процессе анализа можно увидеть, как ситуации из детства постепенно появляются в обратном порядке. Фрейд также сказал, что анализ есть анализ сопротивления. 

Это интересный факт, что, когда Ганеман начал разрабатывать три миазма, он сперва открыл Псору, а позже Сикоз и Сифилис. Фрейд также описал три круга в своей первичной топографии, чтобы объяснить функционирование психической системы: сознание, предсознательное и бессознательное. Другое изображение делит психику на три части: Ид, Эго и Суперэго. Ни Фрейд, ни Ганеман не принимали просто мудрость своих интеллектуальных предшественников, но сами стали первооткрывателями нового. 

Очень важно в гомеопатии уважать речь нашего пациента, записывая точно слова, которыми они выражают свои чувства. Это связано с языком Материа медика. В психоанализе бессознательное рассматривается структурированным как язык, основанный на функции означающего и означаемого, в цепи означающих.

Гомеопат рассматривает странные, редкие и своеобразные симптомы пациента, так как они выражают глубокое страдание пациента. Психоанализ показывает глубокое ядро страдания путем доступа к бессознательному через неудачные поступки, промахи, сны, шутки.
Хотя доступ достигается по-разному, эти два метода, рассматривая цель под разными углами, сходятся вместе в патогенном ядре, производя то, что Кохут называл "преобразованное внутреннее". Оба эти метода могут привести в одно и то же место. 

Когда я закрываю глаза и в этот момент представляю диалог между Фрейдом и Ганеманом, курящими и пьющими кофе, Зигмунд спрашивает Самуэля: "Не могли бы вы рекомендовать что-то для твердости моим учеником?"

Самуэль отвечает: "Может быть, фосфор вам бы помог".

И Самуил спрашивает Зигмунда: "Как вы думаете, откуда появляется твердость? Какие странные у нее отношения с вашим прошлым? Что произошло с нашими учениками? Мы оба постоянно строили конструкции и вносили изменения в ходе нашей работы.

Почему наши преемники не смогли добавить изобретения к нашим писаниям?"

Как вы все знаете, когда я о чем-то сообщаю, я использую поэтический голос, и сегодня я предлагаю вам всем также его использовать.

Сноски
[1] Имеется в виду статья, в которой Сержио описал гомеопатический анализ конституционного лекарства для Мэрилин Монро (психика, желание быть нагой).

********

Доктор Сержио Марио Розенхольц является врачом-гомеопатом, практикующий в Буэнос-Айресе, Аргентина. Он получил диплом врача на медицинском факультете университета в Буэнос-Айресе в 1991 году и диплом гомеопата-унициста в Escuela Meodica Homeopatica Argentina у Томаса Пабло Паскеро в том же году. Специализировался в области психосоматической медицины в 1996 году. С 2000 года он работает в хирургическом центре. Он является основателем и директором журнала "El Homeopаtico" (2001 г.), который способствует распространению гомеопатии с помощью актуальных статей по гомеопатии, написанных известными специалистами из Аргентины и Европы.

Кое-что интересное о психических и эмоциональных симптомах от Ричарда Питта (мой перевод)

Предлагаю вашему вниманию мой перевод статьи Ричарда Питта, RSHom (NA), CCH, практикующего гомеопатию в Сан-Франциско, в основе которой лежит лекция, прочитанная студентам Тихоокеанского академии гомеопатии, где Р. Питт является директором.

Оригинал здесь: 
http://www.richardpitt.com/index.php?view=article&id=123:mental-emotional-symptoms&option=com_content&Itemid=113&showall=1 

Notes On The Mental And Emotional Symptoms 

Замечания о психических и эмоциональных симптомах

Ричард Питт

Многие случаи, с которыми сегодня сталкиваются гомеопаты в своей практике, включают сильную психологическую составляющую. За последние 20 лет гомеопатия продвинулась вперед во многом за счет развития и совершенствования нашего понимания психических образов лекарств. В ходе такого развития расширилось число используемых лекарств и появилась возможность интерпретировать случаи более точно. Однако при этом обнаружилось, что многие делают назначения, глядя почти исключительно на психические и эмоциональные симптомы, игнорируя физические и общие. Некоторые надеются всегда добраться до "сущности", "основной делюзии", "ядра случая", даже если пациент не проявляет каких-либо особенно сильных психических симптомов.

Особенно я замечал это у студентов, охваченных идеей, что они всегда должны копаться в психике пациента, чтобы найти самородок в эмоциональном диссонансе. Они считают, что пока не доберутся до ядра состояния индивидуума, средство не будет найдено, и что ядро должно быть в ментальной сфере. Они могут отбросить симптомы, которые больше всего беспокоят пациента, как относительно незначительную компенсацию жизненной силы.

Однако, как известно, все симптомы представляют суть человека. Ничто не обособлено, все связано, и физические симптомы могут настолько же выразить "сущность" человека, как и психические. Ключ к этому – понимание того, что является уникальным в каждом конкретном случае, оценка значения каждого симптома в его связи с совокупностью симптомов пациента.

При наблюдении за пациентом сложно различить, где его основная природа и где психические симптомы, отражающие дисбаланс или компенсационное состояние, что может привести к большой путанице. Так как очевидно, что все это тесно связано и мы используем оба аспекта, чтобы найти лекарство, то процесс определения, что полезно для поиска лекарства, весьма тонок. Отсутствие ясности, однако, часто выражается в степени проекции и интерпретации слов индивидуума или его поведения, что может легко ввести нас в заблуждение.
Также легко назначить полихрест, основываясь на свободном архетипическом образе психологии лекарства, без каких-либо подтверждающих лейтмотивов или общих характеристик. Такие лекарства, как Pulsatilla, Lycopodium, Sepia и т. д., могут легко быть назначены многим людям, если опираться на общие личные качества, но является ли этот метод достаточно точным? С другой стороны, мы можем найти менее общие лекарства, но сделать это, сосредоточившись на упрощенной "сущности" образа, стесненные недостатком подтверждающих лейтмотивов для этого лекарства.

В этой статье, основанной на лекции, прочитанной студентам-гомеопатам, рассматриваются некоторые вопросы, связанные с использованием психических и эмоциональных симптомов при назначении лекарства. Обсуждаются практические аспекты, как использовать психические симптомы, а также потенциальные ловушки их слишком большого подчеркивания. Начнем с краткого изложения процесса взятия случая и рассмотрим, в какой момент нужно исследовать психологическое состояние пациента.

Процесс взятия случая

При взятии случая всегда позвольте пациенту сказать все, что он должен сказать, прежде чем начнете задавать конкретные вопросы. Спросите, хочет ли он еще что-то рассказать, по крайней мере дважды. Часто люди думают, что они должны рассказать вам только о конкретных вещах, которые касаются их сейчас, а не обо всем остальном, что их беспокоит. Как только они исчерпали то, что должны были сказать без наводящих вопросов, просмотрите тщательно и поищите дополнительную информацию, особенно о частных или общих модальностях и о любых сопутствующих симптомах.

Как нас всех учили, полный симптом включает в себя локализацию, ощущение, модальность и любые сопутствующие симптомы.

Сопутствующие симптомы сопровождают основную жалобу, хоть и не имеют никакой видимой связи с ней, кроме временной ассоциации. Они отражают индивидуальность человека, а не диагноз заболевания.

Если сопутствующий симптом отображает модальность, аналогичную основной жалобе, его значение увеличивается. Чем дальше сопутствующие симптомы отдалены от сферы болезни, тем больше их значение при поиске подобного лекарства. Психические сопутствующие имеют значение при определении лекарства от физических недугов, в то время как физические сопутствующие считаются значимыми при лечении психических недугов.

Сопутствующие симптомы могут часто оставаться без изменений при различных болезнях и в течение длительного периода времени. Они важны, потому что раскрывают конституцию человека очень просто и характерно.

После сбора всех деталей с помощью личного спонтанного отчета пациента у гомеопата есть выбор, в каком направлении идти дальше. Я полагаю, что если ничто еще не открыло естественную дверь на следующий уровень, то следует пересмотреть все общие симптомы случая. Они включают в себя пищу, погоду и температуру, менструации, сон, сновидения, общую историю болезни, опыт родов у женщин и т. д. Также полезно расспросить об основных системах организма, даже если ничего не упоминалось, например, ЛОР, грудь, живот, брюшная полость, прямая кишка, мочевой пузырь, спина, конечности, кожа, потоотделение и т. д.

Я рекомендую сделать это, прежде чем спрашивать о психическом состоянии, если ничего не упомянуто до сих пор. Может показаться резким, если спросить о страхах, тревогах и подобных глубоких вещах сразу же после того, как человек рассказал вам о некоторых конкретных физических проблемах, вызывающих у него озабоченность. Более личные вопросы следует изучать тщательно и аккуратно. Если человек добровольно не сообщает об этом, часто может быть уместным задать общий вопрос о происхождении, детстве и отношениях с родителями, братьями и сестрами. Вопросы, вставленные в контекст их истории жизни, лучше, чем открытые экзистенциальные вопросы об их натуре, и они часто открывают двери для дальнейшего диалога.

Многие вопросы могут быть заданы для изучения психического состояния и личности пациента, и есть много способов узнать эту информацию у разных пациентов. Некоторые предлагают создать состояние дискомфорта у пациента, подталкивая его к краю и ожидая, что раскроется что-то значительное. Хотя иногда это может оказаться эффективным, в других случаях это может быть вредным – и пациент закроется или почувствует себя униженным. Другой способ заключается в том, чтобы помочь пациенту почувствовать себя комфортно, предоставляя ему пространство для рассказа о своей жизни, чтобы не чувствовалось, что просто выполняется определенная повестки дня. Этот способ больше похож на разговор, хотя гомеопат всегда должен поддерживать формальность и направление в интервью.

Прямые вопросы всегда бывают необходимы, хотя, когда я выясняю основную информацию о страхах, тревогах, заботах, печали и т. д., я часто говорю: "Расскажите мне о самых сложных событиях в Вашей жизни". "Побуждение" должно быть с помощью достаточно нейтральных слов, не напрягать, и в нем не должно звучать предположение о скрытых травмах и неврозах.

Если пациент проявляет значительное эмоциональное состояние практически в самом начале интервью или если такое состояние является основной причиной его прихода, то очевидно, что это следует изучить полностью в самом начале. Даже в таком случае может оказаться целесообразным отойти на некоторое время от этой эмоционально заряженной области и вернуться к ней позже. Искушение копать как можно глубже, как можно скорее, может иногда привести к тому, что пациент "сгорит" эмоционально или закроется.

Невозможно исследовать все о человеке в одном интервью; идея, что мы всегда должны добраться до ядра человека за два часа, не реалистичная. К счастью, мы можем использовать многие виды информации для выбора лекарства, и с уникальной гомеопатической точки зрения мы можем объединить необычные физические и эмоциональные характеристики в специфическую целостную картину.

Следует стремиться выяснить все, что можно, о жизни пациента, с помощью способа, который воспринимается им как вполне естественный. Искренний интерес, в сочетании с чуткостью и интуицией относительно того, что подходит в этой ситуации, как правило, обычно приводит к хорошему разбору случая.

Анализ случая

При анализе психических симптомов приходится различать то, что является нормальным для человека, и то, что ненормально и причиняет страдания. Аномальные условия могут включать в себя горе, шок, страх, насилие, гнев, ярость, печаль, страх и т. д. Эти состояния часто начинаются с конкретной причины или этиологии. Следует понимать как этиологию, так и реакцию на этиологию. Нормальные характеристики человека включают общие, такие как симпатии и антипатии, хобби, интересы, что они изучали в колледже, важные вещи в их жизни, их семье, карьере, детские истории, что они носят, какая музыка им нравится и так далее, другими словами, основные признаки их личности.

Очевидно, что основные характеристики и реакции на трудности тесно связаны между собой. Первые часто дают почву для последних. Однако когда мощная реакция была вызвана обстоятельствами, вышедшими из под контроля человека, оригинальная личность или конституция человека являются менее значительными. Например, это может быть верно для выживших после пребывания в зоне военных действий, получивших травмы в автомобильной аварии или изнасилованных. Эти очень напряженные ситуации часто требуют "острых" лекарств, с акцентом на этиологию. Зачастую такие лекарства, как Stramonium, Aconite и Opium необходимы, даже если все это произошло много лет назад.

Другие реакции более основаны на особенностях личности, например, горе из-за смерти любимого, огорчение, негодование, придирчивость, чувствительность к критике, обидчивость, чувство одиночества, самоанализ, неспособность выразить гнев, печаль или заплакать, нетерпимость к утешению, самоупреки, чувство вины, неуместный гнев, трудолюбие, праздность, оптимистичность, пессимистичное беспокойство заранее и т. д.

Важность этих симптомов зависит от следующих факторов:

• Любые ограничения, которые они налагают на человека. Помните, что некоторые из этих атрибутов являются его положительными качествами и присущи этому человеку в определенной степени – важно знать, есть ли у них реальные границы. Другими словами, являются ли они патологическими состояниями? В некоторых случаях это совершенно ясно, в других это очень тонкий вопрос. Человек может даже не знать о сдерживающих эмоциях и идеях.

• Интенсивность симптомов в ненормальном психическом состоянии.
Если человек находится в более интенсивном эмоциональном или психическом состояний за счет особого опыта, то вам необходимо знать все об этом состоянии, в том числе модальности и сопутствующие. В этих случаях может быть важно не смешивать более насущные "острые" проблемы с основными конституционными характеристиками. Они могут не указывать на то же самое лекарство, например, когда пациент оказывается в состоянии Ignatia, хотя его конституционное состояние может требовать некоторых других лекарств. В других случаях может оказаться необходимым то же самое лекарство.

• Интенсивность физических симптомов и патологии.
При наличии хронической или острой физической патологии нельзя проигнорировать характерные особенности связанных с этим симптомов. В таких ситуациях надо поискать связи между физическими и конституционными симптомами заболевания на общем или эмоциональном уровне. Вы можете рассчитывать на лучший прогноз в случае, когда все это сходится. Поищите модальности и сопутствующие, которые соответствуют как физической, так и эмоциональной / психической картине. Однако физические модальности и сопутствующие могут сами диктовать лекарство.

Характеристические физические симптомы могут привести вас к меньшему лекарству с подобным эмоциональным состоянием.

• Если эмоциональные / психические симптомы человека, как ненормальные, так и нормальные, усугубляются физическим или общим состоянием, то они приобретают большее значение, как особая категория сопутствующих симптомов. Ганеман говорит об этом при обсуждении значения симптомов ментального уровня.

Комментарии о значении эмоционального / психического состояния

Внутри личного типа индивидуума лежит потенциал для улучшения здоровья, развития, интеграции и для болезни, делюзии и страдания. Именно поэтому мы обращаем внимание на личность пациента. Это дает нам "почву" для понимания человека в целом. Время от времени, когда патология выражается на ментальном уровне, может быть так, что пациенты говорят, что они нормально думают, чувствуют или действуют, но на деле все наоборот.

Мы можем видеть только одну сторону личности и не видеть, какими они были раньше. Острый кризис может хорошо показать, как человек реагирует на сложные ситуации. Вот почему важно получить информацию обо всех событий, которые действительно повлияли на человека.

Важно также различить симптомы преимущественно эмоциональные и те, которые имеют психический и интеллектуальный характер. Дхавал (Dhawale) ясно подчеркивает это различие в своей книге "Принципы и практика гомеопатии":
"Интеллект определяет возможности человека; эмоции определяют их свободное выражение. Симптомы, которые выражаются на чисто интеллектуальном уровне, могут и не иметь прямой эмоциональной связи. Некоторые интеллектуальные симптомы могут быть связаны с историей физической травмы, такой как черепно-мозговая травма, или с некоторыми генетическими ограничениями, или отражать уровень глубокой патологии в физико-психическом функционировании человека в целом…

Следующее можно назвать функциями интеллекта:
a. Восприятие окружающей среды – сюда включают чувственное восприятие, распознавание и интерпретацию.
b. Формулировка идей, мыслей, концепций, систем.
c. Память.
d. Распознавание – свобода выбора указывает на способность различать между добром и злом.
e. Действие – воля в направлении выбора". 

…Следующие симптомы принадлежат интеллектуальному уровню:
a. Отклонения в восприятии и нарушения формулировок: галлюцинации, иллюзии, делюзии, идеи, мысли, спутанность сознания и т. д.
b. Нарушения памяти.
c. Нарушения распознавания и воли: спутанность сознания, нерешительность, разрушительные импульсы, суицидальные, смертоносные, комплекс вины, и т. д.".

Можно сказать, что на самом высоком уровне эволюции интеллектуальный контроль эмоций позволяет полностью различать, осознавать и реализовать другие высшие атрибуты. Дхавал различал восточное мышление, которое стремится контролировать эмоции, и западное мышление, которое в целом позволяет гораздо свободнее выражать эти качества. Баланс между нездоровым подавлением и неуместным выражением, очевидно, самое здоровое состояние.

Важно понять глубину психической патологии. Это может определить прогноз и время, необходимое для лечебных изменений. Это также может помочь во многом в определении индивидуальности случая, что приведет к точной дифференциации лекарства. Многие лекарства могут выглядеть одинаково. Только знание глубины и интенсивности симптомов позволяет дать правильную оценку. Например, сравнение лекарств, найденных в таких рубриках, как "подозрительный" и "покинутый", показывает множество различных проявлений и уровней интенсивности.

Понимание того, что действительно важно на ментальном уровне, требует от нас создания точной иерархической модели. Следующие критерии могут быть использованы:
• Насколько интенсивным является симптомом для человека?
• Насколько это ограничивает человека в его жизни? Сильный гнев гораздо более серьезен, чем простая раздражительность; суицидальное горе является более важным, чем сильный гнев. Иерархической понимание должно работать и как обобщенная модель, и в индивидуальной форме для каждого человека.
• Насколько симптомы поддерживают уровень делюзии у индивидуума относительно его истинного положения? Насколько это осознает пациент? Диапазон простирается от высокого уровня делюзии до очень тонких уровней, когда мы рассматриваем кого-то, чтобы уточнить его психологическую эволюцию. Значительная компенсация или уклонение от основного состояния может отражать большой недостаток интеграции и самосознания. Такие случаи могут очень плохо поддаваться лечению.
• Являются ли симптомы по своей природе преимущественно эмоциональными или интеллектуальными? Если симптомы интенсивные (см. пункт а) выше) и в основном влияют на интеллектуальный уровень, болезнь гораздо серьезнее.
• Как симптомы препятствуют социальному благополучию? Здесь мы говорим о более интенсивных и серьезных недугах: суицидальные состояния, насильственные деструктивные импульсы и серьезные трудности с социализацией и поддержанием основных отношений с другими людьми.
• Как миазмы вовлечены в случай? Интеграция миазматического знания может помочь в определении иерархии, например, знание, что в случае присутствует сильная сифилитическая компонента, может помочь в оценке прогноза, а также в выборе лекарства, и помещает индивидуальные симптомы в более широкую перспективу.

Имея дело с психическим / эмоциональным состоянием, различайте прямое выражение эмоционального состояния и его подавление или компенсацию. Когда мы испытываем внутри себя чувство дисгармонии, мы по-разному используем свой опыт. У нас есть механизмы выживания, позволяющие нам "устроиться", а также избегать столкновений с реальностью нашего состояния. Механизмы выживания делают свое дело. Проблема возникает, когда они становятся фиксированной реальностью для человека, а компенсированное состояние, которое они обеспечивают, становится новым "нормальным" состоянием. 

Отметим, что механизмы выживания могут быть полезны для понимания пациента и выбора лекарства, так как они по-прежнему относятся к человеку. Однако, обычно нужно некоторое знание об основных причинах. Рано или поздно внутреннее состояние, какое бы оно не было, нуждается в выражении. Это может проявляться в различных формах, например, сны, фантазии, другие эмоции, такие как гнев, депрессия, ярость, анти-социальные чувства, кусание ногтей, саморазрушение и т. д.

Часто подавление эмоционального состояния может принести к физической болезни. Это может произойти через длительный промежуток времени и может проявиться как беспокойство, боли в различных частях тела, язва желудка, болезнь Крона, артрит, астма, рассеянный склероз, рак и другие синдромы. Интенсивность и глубина развившейся патологии зависит от различных факторов:
• Интенсивность эмоциональной травмы.
• Глубина и сила подавления.
• Продолжительность подавления.
• Генетические и миазматических условия, которые определяют слабые места.
• Многие серьезные физические недуги возникают в результате сочетания интенсивного нерешенного эмоционального переживания и сложной миазматической ситуации, хотя можно сказать, что это одно и то же.

Механизмы выживания могут создать симптомы, которые затрудняют понимание реальных причин, более глубоких чувств и, следовательно, необходимого лекарства. Они могут включать:
• Компульсивное поведение, такое, как выдергивание волос, перекладывание вещей, саморазрушительные тенденции и т. д.
•    Хроническая невротическая тревога.
•    Глубокое чувство вины и печали, часто проявляющееся как скука.
•   Диссоциированное состояние, вызванное некоторыми интенсивными травмами. Для того чтобы справиться, человек должен был отделиться от своих чувств, что затрудняет его понимание собственных истинных чувств и того, что произошло изначально на самом деле. Это особенно характерно для людей, которые проявляют признаки клинического безумия.
• Жесткий психический контроль над чувствами, установленный в качестве средства спасения. Это может встретиться у людей, которые интенсивно занимаются медитацией, постоянно пытаются контролировать свои чувства и выражают такое внешнее состояние ума, которое отличается от того, что они действительно чувствуют. Это может привести к такому состоянию, когда они больше не знают, что чувствуют. Эти трудности увеличились, отчасти, в результате чрезмерного внимания к психологии в нашей культуре. Некоторые виды терапии также могут затруднить проявление людьми эмоциональной честности, так как они учатся рационализировать и классифицировать свои чувства и потеряли свою спонтанность.

В таких ситуациях иногда могут быть полезны физические симптомы, помогающие индивидуализировать случай. Однако часто бывает, что они мало помогают продвинуться, так как весь дисбаланс проявляется на ментальном уровне. Также полезно, если удастся, получить любую эмоциональную или миазматическую этиологию. Присутствующие симптомы подобны общим симптомам на физическом уровне. То, что они просто находятся на ментальном уровне, не обязательно придает им большее значение.

Психические симптомы и реперторий

Одна из самых больших проблем возникает при поиске психических симптомов в реперториуме. В некотором смысле это самая неточная часть работы с реперториумом, потому что она связана с субъективным опытом, которая требует интерпретации от гомеопата и некоторой степени ясности от пациента. Бессознательный опыт его воздействие на человека очень трудно точно определить.

Обратите внимание на различие между объективными и субъективными психическими симптомами. Объективные симптомы часто принадлежат к фундаментальной природе человека, но они, очевидно, могут быть выражением компенсированного состояния. Однако эти симптомы часто могут быть полезными, так как они требуют меньше интерпретации и безопаснее при использовании. Объективные симптомы гомеопат может увидеть или отчетливо ощутить. Примерами являются высокомерие, робость, тревожность, страх, горе, жесты, болтливость, шутки, смех, вздохи и т.д. Субъективные симптомы требуют большего поиска и большего анализа. Старайтесь добраться до субъективного состояния человека, поскольку это дает более глубокое понимание более объективных проявлений. Значение субъективных симптомов зависит отчасти от уровня ограничения на ментальном уровне, а также от того, есть ли определенная эмоциональная травма, которая была диссоциирована или подавлена. Однако даже когда пациент не может или не хочет рассказать о трудных, смущающих или мучительных событиях, компенсации часто могут многое нам сказать.

Внимательно слушайте слова, выбранные самим пациентом. Слова, используемые неоднократно или в необычном контексте, иногда могут быть очень полезными при выборе рубрики для психических симптомов, например, такие слова, как "ненависть", "унижение", "мучение", "обида" и т. д. Кроме того, слова, выбранные для описания физических или общих симптомов, могут помочь нам понять природу человека.

Заключение

Гомеопатия – уникальное искусство, которое может открыть необычное окно в природу человека. Она способна объединить субъективные и объективные ощущения и переживания в единое целое. Это отличный пример целостного мышления применительно к системе исцеления. Однако, как при использовании любого потенциально мощного инструмента исцеления, возникает задача хорошо применить это искусство. Усилия гомеопатов воспринимать человека объективно и в то же время руководить процессом излечения подразумевают тонкую балансировку. Практика гомеопатии позволяет гомеопату глубоко проникнуть в природу человеческого опыта, за рамки его индивидуальной реальности. Для этого путешествия необходима открытость, готовность оспаривать чье-то собственное представление о жизни и уважение к индивидуальному опыту каждого человека. Даже когда представления пациента, кажется, совершенно чужды нашему собственному опыту, мы все еще можем достичь полезного их понимания посредством гомеопатической философии и практики.

Впервые перевод был выложен на сайте  д-ра Кулика по адресу
 http://www.kulyk.org/forum/viewtopic.php?t=671

Сергей Кулик одобрительно отозвался о статье и переводе, а он редко вслух что-либо одобряет, по-моему. 

Кроме того, этот перевод д-р Будзинский выложил в своем блоге,  что также подтверждает интерес к статье. 😎