Томас Линдсли Брэдфорд, «Жизнь и письма доктора Самуэля Ганемана», глава 45

Оригинал здесь: https://archive.org/stream/lifelettersofdrs00brad/lifelettersofdrs00brad_djvu.txt    

Глава 44 здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/10/44.html

(Перевод З. Дымент) 

Глава 45. Исцеление доктора Эгиди

В 1830 году Ганеман совершил чудесное лекарство, которое убедительно доказало правильность его новой доктрины о причине и лечении хронических заболеваний.

Выдающимся пациентом Ганемана был некий доктор Юлиус Эгиди, выдающийся врач-аллопат и армейский хирург. В результате Эгиди поверил в гомеопатию и практиковал этот метод до самой смерти. (Доктор Эгиди умер во Фрайенвальде, Германия, 11 мая 1874 года на 79-м году жизни.)

Людвиг Карл Джеймс Эгиди 

В лейпцигском гомеопатическом журнале доктор Эгиди опубликовал следующую статью, в которой изложил свои причины изучения гомеопатии и веры в нее: 

«Осенью 1830 года я выпал из повозки, серьезно повредил плечо и сильно простудился. Благодаря местному кровопусканию и обычному противовоспалительному лечению наиболее мучительные из моих симптомов были устранены в течение нескольких дней; все еще паралитическая тяжесть в руке осталась, и в течение нескольких недель начались очень сильные периодические боли, которые стреляли от плеча к локтю; и постепенно я все больше и больше терял способность пользоваться рукой, в то время как ощущение паралича и тяжесть увеличивалась с каждым днем; всякое, даже малейшее давление на больную часть вызывало самые невыносимые боли; больная конечность стала чахнуть, а плечевые и локтевые суставы начали опухать.

Исчерпав свои собственные медицинские познания, я отдал себя под опеку нескольких моих самых достойных коллег; но по прошествии года вышеупомянутые симптомы все еще продолжались, с еще большей выраженностью, чем прежняя; все движения руки были затруднены. она повисла; плечо висело на полтора дюйма ниже здорового; передняя поверхность плечевого сустава и суставные поверхности локтевого сустава были значительно увеличены; локоть находился примерно в четырех дюймах от тела, и всякая попытка приближение его в сторону вызывало самые сильные боли; левая лопатка сильно оттягивалась наружу и в сторону; клювовидный отросток располагался примерно на полдюйма ниже ключицы; надостная мышца заметно уменьшалась в размерах.

Боли, которые до невыносимости увеличивались от малейшего внешнего давления, всегда очень сильно усиливались по ночам, так что ни о каком отдыхе и сне не могло быть и речи. Все мое тело, особенно пораженная сторона, сильно истощилось; исхудание распространялось даже на левую половину лица.

Мой пульс был медленным; кожа бледная; Я сильно страдал от холода во всем теле, и мое пищеварение было сильно нарушено. Из-за наследственной предрасположенности к подагре мои медицинские консультанты назначили противоартритное лечение, и сделали две искуственные ранки для выпуска, на руке и на лопатке. 

После продолжения использования этих средств в течение примерно четырех месяцев, без какого-либо улучшения, ранкам дали подсохнуть и на их место вставили два сетона. Поскольку в течение нескольких месяцев существенного улучшения не произошло, сделали прижигание на плечевом суставе. В результате я наслаждался сравнительной свободой от боли в течение примерно одного месяца, в течение этого периода времени я также в некоторой степени восстановил способность пользоваться рукой и даже начал тешить себя надеждой на полное выздоровление. 

Однако радость моя длилась недолго, ибо, когда обожженные места начали заживать, начались легкие возвраты прежних болей, сосредоточившиеся около локтевого сустава, который начал опухать, тогда как плечевой сустав уменьшился в размерах в том же соотношении; так что в течение нескольких месяцев локтевой сустав стал очагом той же болезни, которая раньше поразила плечевой сустав.

Страдания мои дополнились увеличением других костей, а именно ключицы, крестец и прочих, и любое положение, которое я принимал в постели, было чрезвычайно болезненным. В полном отчаянии от какого-либо облегчения от использования аллопатических средств я полностью отказался от любого медицинского лечения, и мое состояние ухудшалось день ото дня.

В конце концов я решил проконсультироваться с Ганеманом. Я написал ему изложение моего случая и просил совета и помощи. Он ответил мне, на фоне других  замечаний:

"Ваша болезнь имеет гораздо более древнее происхождение, чем вы можете себе представить. Должно быть, когда-то у вас был зуд или какое-то другое заболевание, сопровождаемое высыпанием, высыпающее заболевание, которое вылечили неправильно. Ваша болезнь конституциональная, и а какой степени не были бы все эти искусственные ранки, сетоны и каленые утюги,  их действие, конечно, могло быть только местным.

Вы думали, что если бы удалось вызвать свободное нагноение, то плечо ваше вылечилось бы, а все тело осталось бы свежим и здоровым. Но как горько оправдались все ваши надежды, как быстро болезнь распространяется сама собой.

Насколько глупы такие грубые представления о болезнях и какая жестокость сопутствует их применению в попытках излечить болезнь. Но луч истины вскоре должен проникнуть в эту египетскую тьму; появится новый рассвет».

Никакие слова не могут выразить моего удивления по поводу той позитивности, с которой Ганеман утверждал, что я, должно быть, страдаю какой-то эруптивной болезнью, которую удалось подавить, но не вылечить. Пять лет назад, когда я работал ассистентом хирурга в Берлинской больнице, я уколол палец ланцетом, которым я только что вскрыл абсцесс у пациента, мучившегося от зуда. Я тогда ничего об этом не думал, но на следующий день на коже образовалась маленькая пустула на пальце, сопровождаемая сильным зудом и жжением, я приложил к нему каустик, и несколько дней оставалась небольшая язвочка, на которую я наложил мазь.

Примерно в это время я получил назначение армейским хирургом и поехал на почтовых лошадях в свою дивизию; но на второй день пути рана на пальце у меня воспалилась, и не только кисть, но и вся рука, вплоть до плечевого сустава настолько опухла и так болела, что мне пришлось прекратить путешествие.

Покой и теплые припарки вскоре вернули мне жизнь, но прошло несколько месяцев, прежде чем мне удалось залечить рану на пальце. Вскоре после того, как она полностью зажила, на меня напал острый ревматизм левого плеча, продолжавшийся несколько недель, но мне и не снилось, что между ним и моим прежним поражением руки была какая-то связь. За исключением преходящих приступов боли и простреливающих болей в плечевом суставе, я считал себя совершенно здоровым до того момента, как выпал из повозки. 

Убежденный, что Ганеман составил правильное мнение о моем случае, я начал принимать порошки, которые он мне прислал, из которых один нужно было принимать каждый пятый день, и предавался величайшим надеждам на скорое выздоровление. 

В течение первой недели появилось несколько новых симптомов, но облегчения моих страданий не произошло. Однако вскоре после этого началось небольшое улучшение, которое постепенно прогрессировало, пока к концу пятой недели я не смог сравнительно легко поднимать руку, а также сгибать и разгибать локоть; опухоль сустава полностью исчезла, и вся боль оставила меня; и с того времени и до настоящего времени (восемь лет) у меня ни разу не было ни малейшего возврата к моей прежней жалобе.

После столь блестящего подтверждения ценности гомеопатии на мне, я с рвением приступил к ее изучению и практике и был щедро вознагражден, часто становясь свидетелем самых быстрых и постоянных излечений самых опасных и глубоко укоренившихся заболеваний».

Даджен говорит об Эгиди: 

«Доктор Эгиди из Фрайенвальде-на-Одере хотя и был ярым последователем Ганемана, был очень близок к тому, чтобы разрушить систему. Он начал проводить эксперименты вместе с Беннингхаузеном из Мюнстера в 1832 году в отношении применения смесей гомеопатических препаратов, и Ганеман настолько увлекся этой идеей, что предложил включить в пятое издание «Органона» (1833 г.) абзац, рекомендующий такие смеси.

Однако Ганемана побудили не делать этого протесты Центрального общества врачей-гомеопатов, и Эгиди, сам убедившись в опасностях такой практики, присоединился к убеждению Ганемана отказаться от своего проекта.

Лютц из Кётена, как известно, опубликовал издание «Органона» в 1865 году, в которое включил параграф, в котором рекомендовались лекарственные смеси, исключенный Ганеманом из 5-го издания».. 

Более подробно об этом будет сказано в главе, посвященной конкурирующим Органонам.

После обращения Эгиди в гомеопатию по рекомендации Ганемана он стал врачом принцессы Фредерики Прусской. Ганеман так упоминает о нем Штапфу: 

«Возвращаю вам письмо Эгиди. Я счел своим долгом сообщить об этом принцессе, и я сделал это хорошо, поскольку принц уже нашел вакантную должность полкового хирурга в гусарском полку и умолял генерального штабного хирурга фон Вибеля назначить доктора Эгиди. на пост.

Об этом я уже сообщил доктору Эгиди. Я счастлив, что смог обеспечить эту удачу превосходному Эгиди, и в дополнение к вознаграждению, предусмотренному за эту должность, он может свободно и откровенно практиковать гомеопатию в густонаселенном городе под защитой правителя страны, и может даже приготовить себе лекарства и беспрепятственно раздать их всем своим пациентам.

Если это не настоящая гомеопатическая удача, то я не знаю, что тогда удача. Я также получил для него покровительство княгини, которое он сохранит, хотя в то же время я остаюсь ее главным врачом».

В письме от 12 мая 1831 года он продолжает: 

«Если вы упомянете в "Архиве" о счастливой судьбе, выпавшей на долю Каммерера, не забудьте указать в дополнение к этому, что доктор Эгиди был вызван из Тильзита, чтобы занять должность лейб-медика-гомеопата принцессы Фредерики Прусской в Дюссельдорфе, с зарплатой в шестьсот талеров в год, командировочными расходами, бесплатной почтой и письменным разрешением властей, позволяющим ему готовить и распределять гомеопатические лекарства, и что он уже приступил к своим обязанностям. Сейчас Эгиди отправился за своей семьей.

По пути из Берлина он пишет мне, что Беннингхаузен во время его отсутствия будет заботиться о здоровье принцессы и что он обратил в гомеопатию выдающегося врача-аллопата из Альберфельде, доктора Регенштихера — очень примечательная история. Он сделал напоследок верное замечание:

"Величайшие мыслители-аллопаты, если только они обладают сердцем и головой, мало-помалу станут самыми ревностными приверженцами истины".».

Продолжение здесь:  https://dymentz.blogspot.com/2023/10/46.html

Томас Линдсли Брэдфорд, «Жизнь и письма доктора Самуэля Ганемана», глава 44

Оригинал здесь: https://archive.org/stream/lifelettersofdrs00brad/lifelettersofdrs00brad_djvu.txt    

Глава 43 здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/10/43.html

(Перевод З. Дымент) 

Глава 44. «Правдивые картины», окончание.  — Альбрехт по этому поводу — Письмо Ганемана Элизе

«Мы приведем еще одно внешнее свидетельство счастливой семейной жизни Ганемана в первом браке от доктора Ардженти из Пешта, которое находим в книге доктора Лутце Fliegende Blatter ueber die Homoopathie. Мы там читаем:

"Итак, четыре года в Дрездене и его окрестностях прошли очень приятно, т.е. в кругу г его увеличивающейся семьи, ибо у него тогда уже было четыре дочери и один сын, которые вместе с женой украсили его жизнь".

В этом утверждении д-р Ардженти, очевидно, с высочайшим научным обоснованием опирается на уже приведенные отрывки из автобиографии Ганемана.

Столь же важные отрывки мы могли бы извлечь из писем многих молодых врачей (особенно доктора Хартлауба), которые в течение значительного времени жили в доме Ганемана и были вынуждены здесь познакомиться с его семейной жизнью.

Все они в самых несомненных выражениях восхваляют дружную, любящую, гармоничную жизнь его семьи, любимую, уважаемую даму-советницу, дружелюбных, скромных дочерей.

Особенно следует упомянуть недавно умершую дочь Шарлотту, отличавшуюся добрым сердцем.

Шарлотта Ганеман

Она была самой постоянной помощницей своего отца в приготовлении и потенцировании лекарств; она обладала большой настойчивостью, была чрезвычайно пунктуальна и добросовестна, больше всего походила на своего отца и была им очень любима.

Она сочиняла стихи и очень красиво рисовала, и особенно пригодилась в хозяйстве.

Действительно, некоторые из этих врачей, особенно те, которым Ганеман в значительной степени помогал материально, впоследствии пытались оклеветать его семью.

Но и это противоречие легко разрешимо. Ибо кто из наших читателей не знает, как легко паразитические растения обвивают сильное, бережливое, гордое дерево, растрачивая в ленивой праздности то, что собрал гений в дикой буре борьбы и при многочисленных лишениях.

Детский, чистый дух Ганемана, его добродушие (к сожалению, часто оскорбляемое), его ум, всегда стремящийся к идеалу, вероятно, заставляли его часто забывать, что даже величайший гений не может обойтись без твердой почвы земли, пока он живет здесь, внизу, со своими близкими. 

Мы не хотим приводить какой-либо отдельный случай этого паразитического племени, а лишь приведем пример его либерального характера в финансовых делах. Ганеман предложил знаменитому и богатому издательству в Лейпциге рукопись книги об аллопатии, и он заключил контракт, гарантировавший ему двадцать талеров.

Позже издательство пожаловалось на плохие времена, и он добровольно снизил свои требования до десяти талеров. В письме от 16 июля 1831 года издатель принял подарок со словами:

"Мы принимаем вашу доброту в нынешнем очень тяжелом положении дел и передаем вам вложенные десять талеров, Прусс. Кур.".

И эти десять талеров он сразу же пожертвовал в благотворительное учреждение, в то время как те же издатели впоследствии напечатали ругательные статьи о гомеопатии в журнале, вышедшем с их выходными данными.

Упорядочивающий, проницательный ум первой спутницы его жизни, инстинктивно отделявший добро от зла (завидное наследие благородно мыслящих женщин), несомненно, всегда обнаруживал таковых мнимых почитателей ее великого мужа и к тому же делал их безобидными — и т. д. hinc illae lachrimae! (Лат. И отсюда такие слезы).

С другой стороны, достойная Йоханна Г.Л., как и ее дочери, проявляла свою благотворительность к бесчисленным достойным, заслуживающим помощь беднякам, о чем свидетельствуют ее почитатели в Кетене; и даже через тридцать четыре года после ее смерти благодарные друзья посещают могилу блаженной усопшей.

Ее дом всегда носил отпечаток зажиточного гражданина, одинаково далекого от глупой, экстравагантной роскоши haute volée Парижа, как и от подлости грязной алчности, которая была бы недостойна всемирно известного основателя новой эры в области медицины.

Мы завершаем нашу серию цитат из уже упомянутой «Биографии Ганемана» (Лейпциг, 1851, ее автор — многолетний друг и поклонник Ганемана) следующей цитатой, касающейся его семейной жизни:

"Он жил в очень счастливом браке, от которого родились девять дочерей и два сына. Его жена (Йоханна Х.Л.) была в самом благородном и высшем смысле этого слова сокровищем его жизни.

Целеустремленная женщина, целеустремленная жена, домохозяйка и мать, живущая только своим кругом, отказывающаяся от всех мирских удовольствий, она сопровождала мужа по жизни с самой верной привязанностью. Поднятая шестернями своего духа, она помогла ему взлететь на вершину славы.

Благодаря ей он почувствовал побуждение, войдя в гавань внешнего спокойствия в Кетене, скажи в самый счастливый час своей любящей спутнице жизни:

"Да, мать, это правда, как бы я мог не поддаться многообразным гонениям, обрушившимся на меня, без твоей поддержки? Как бы я смог с таким мужеством и с такой силой пройти через жизненные бури, пронесшие нас через полмира, если бы ты не стояла так дружелюбно рядом со мной?"

Такое (музыкальное) наслаждение в собственном доме давало его духу желанное расслабление, раскрывало глубины его сердца и освежала сердце. "Как бы я мог! — воскликнул он в такую ​​минуту, схватив жену за руку и глядя ей в глаза с огнем любви,  —как бы я мог, возлюбленная моя, выстоять во многих тягостных отношениях жизни без тебя; как бы я смог осуществить свое намерение, несмотря на все трудности, бороться со всеми моими врагами с неослабевающей силой?

Если вы останетесь на моей стороне, я надеюсь одержать самую полную победу и поднять свою систему вопреки всем противникам, чтобы ее признали везде".

"Беспристрастность — неприятная добродетель", — говорит знаменитый историк, — точно так же, как неприятна обязанность выносить приговор; почти всегда приходится одной рукой давать, а другой брать. И все же мы признаем, что получили удовольствие от ее осуществления в этом случае.

Потому что либо этот биограф Ганемана работал с непростительной беспечностью в столь обширном труде, небрежность которого даже в том, что он не счел целесообразным просмотреть наиболее важные источники для своего труда, либо у него были свои частные интересы, несовместимые с достоинством науки Ганемана. 

Мы можем признать, что склонны верить последнему, и предполагаем, что этот трактат имеет целью апофеоз Мелани за счет собственной семьи Ганемана. Таким образом, этот писатель стремился найти мотив для ухода Ганемана из Кетена в этом, потому что неблагодарные сограждане преследовали своего благодетеля, он был здесь оскорблен, как пишет автор, чернью, в грубой форме.

Под его окнами раздавались крики, оконные стекла были разбиты камнями и т. д. В оригинале читаем: "'Il y fût outragé par la populace. Des cris furent poussés sous ses fenêtres et ses vitres furent brisées à coup de pierres.'

Несмотря на замечательный успех его исцелений, он, тем не менее, был объектом упомянутых нами явлений и грубейших оскорблений.

В оригинале читаем: "Ce succès remarquable ne l’empêcha pas d’être, en butte pendant huit ans aux manifestations et aux outrages dont nous avons parlé." (франц. Этот выдающийся успех не помешал ему на протяжении восьми лет оставаться мишенью демонстраций и произволов, о которых мы говорили). 

Кто не узнает французского автора, видящего перед собой "Парижские отбросы" с их  "Долой Гизо! На фонарь! На фонарь!".

Предполагается, что добрые люди Кётена были способны поднять бунт против знаменитого соотечественника, которого даже в наши дни, после тридцатилетней разлуки, они любят и почитают; бунт, который мы могли найти только в самом известном из печальных предместий Парижа.

От очевидцев и членов семьи установлено, напротив, что все эти проявления сводятся к одному факту, что однажды мальчик, которого к тому же считали в городе идиотом, поскользнулся, играя с крестом. поклонился на улице и выстрелил камнем в оконное стекло дома Ганемана.

Sic crescunt minimae res,' etc., (лат. вот как растут мелочи)  в руках французского журналиста!

В «Биографии» далее рассказывается, что Ганемана побудили переехать в Париж  разногласия относительно его учения, которые сложились между ним и некоторыми из его учеников, и что на него так повлиял самый болезненный из всех диспут, что обдумывал решение не публиковать больше ничего из большого количества своих сочинений, уже готовых. Это утверждение опровергается также тем фактом, который хорошо известен всем немецким гомеопатам того времени: Ганеман в 1835 году на прощальном банкете, который он дал своим ученикам в отеле «Полонь» в Лейпциге, предложил оставить им на память гонорар за последнюю книгу, которую он написал в Германии, и что его ученики, хотя они и не нуждались в этом, пообещали принять его с благодарностью как любящее наследие своего хозяина.

Почему, наконец, "Биография" ни словом не упоминает о похоронах Ганемана, недостойных великого человека, а также этим навлекает упрек в особой тенденции, лучше всего видно из отрывка из статьи в Meyer's Homoopathische Zeitung. 

Мы лишь хотели, наконец, попросить читателя внимательно сравнить зарисовку во  "Всеобщей биографии, древней и современной" Мишо, с завещанием Ганемана. Даже самый непредубежденный читатель не преминет заметить определенное родство между двумя документами и не сочтет тогда наше предположение о тенденции первого несерьезным. 

"Но ты, благородная Йоханна Генриетта Леопольдина, тихо дремлешь под венками любви и почитания, которыми твой муж, твои дети и друзья так богато украсили твою могилу; да, и до сих пор поклоняются ей. Твой дух, ныне поднятый над бурными конфликтами этой скромной жизни на земле, с радостью наслаждается воссоединением с любимым мужем и детьми, последовавшими за тобой в эти высшие сферы, в то время как здесь, внизу, в воспоминаниях благодарного потомства, второй бессмертие найдено для тебя.

Пока ты наверху ходишь в свете вечной истины, тени лжи, злобы и невежества часто еще омрачают твой образ; но истина в конце концов победит и здесь, прославит и защитит твою память на все времена!".

Для приведенного выше подтверждения памяти фрау Ганеман не требуется никакого печатного названия, чтобы указать, что брошюра была работой одной из дочерей Ганемана. Она приведена в том виде, как опубликована. Все доказательства подтверждают, что фрау Ганеман была хорошей женой и матерью, верной в испытаниях и всегда преданной. 

Альбрехт, автор «Biographisches Denkmal», говорит, что для того, чтобы понять характер Ганемана, необходимо полностью осознать его отношения к семье и друзьям. Затем он иллюстрирует свое доброе отношение к жене, цитируя следующее письмо, написанное ей в день их свадьбы. Он использует знакомое ласковое имя Элиза, как он часто обращался к жене:  «Обычно он называл ее Элизой, потому что ему очень нравилось это имя». 

«В день моего союза с моей возлюбленной Йоханной Генриеттой Леопольдиной Кюхлерин (род. в Дессау, 1 декабря 1763 г.).

Элиза!

Какая торжественная тишина в окружающем меня мире!

Предощущение высших чувств мягко пульсируют по всем нервам моего расширяющегося восприятия. Никогда еще солнце не всходило для меня более торжественно, никогда теплая кровь не текла более равномерно в моих венах, никогда мое сердце не билось более гармонично и значительно, чем сегодня, когда «Оно бьется для тебя, Элиза, для тебя!  Почувствуй, как тепло, как искренне! Не так оно бьется в груди женоподобных и бесчувственных! Здесь, верный друг, ты отдохнешь! 

Здесь ты будешь ждать любых благословений, которые мягко струятся на тебя из моей руки! Здесь ты можешь слушать благодарного участника твоих добродетелей, который рассказывает тебе о мире и обеспечивает твоей добродетели награду, едва ли когда-либо присуждаемую добрым, как это часто показывает опыт, здесь ты сможешь оживить свои скорбные часы и мудро утвердить колеблющееся сердце, на котором ты так доверчиво отдыхаешь.

Вот, возьми навсегда руку, которая с радостью сгладит неровности твоих странствований! Возьми сердце, которое никогда не губило невинных, никогда не отказывалось от утешения и иногда радуется,  что поступило хорошо, короче говоря, гордо, что я тебя выбрал.  

Если ты считаешь это ценным, возьми. Я не восхваляю тебя, я только знаю тебя; не восхищаюсь тобой, только люблю тебя; и — поверишь ли ты мне? — так спокойно, так рассудительно, что я удовлетворен тем, что после многих лет, если возможно, я буду чувствовать к тебе еще больше, если, по крайней мере, самая тесная из всех счастливых связей будет прочно переплетена Провидением.

Давайте же, Элиза, сплетаясь в любви друг к другу, захватим счастливые мгновения и нанижем их, как жемчуг, на нашу общую нить жизни, несмотря на то, что нечто непреодолимое может разорвать нашу богоподобную нить, мстя за большее счастье, и тогда останется лишь приятное воспоминание о былых удовольствиях.

Милая! Я иду навстречу боям, тягостному бремени жизни! Но я также встречу твои оживленные, невинные объятия, ободрение твоим примером, доверчивую природу твоего полного сердца, которое бьется для меня. Если бы у меня было в тысячу раз больше сил подражать твоему усердию, неуклонно следовать примеру твоих добродетелей, с большей силой отвечать на все, что ты делаешь для меня, и на все, что ты чувствуешь ко мне. Дорогой друг, будь счастлива!

Парящая сила всех моих юношеских нервов, наполненных духом жизни, как и охлаждающее тепло крови, которая скоро стынет в моем умирающем сердце, принадлежат тебе, Элиза, тебе!»

После смерти фрау Ганеман домашнее хозяйство велось двумя дочерями, и домашняя жизнь продолжалась в обычном тихом, ученом русле.  

Альбрехт говорит: 

«Это был такой же статный, энергичный старик, чей размеренный образ жизни шел, как и при жизни его жены».

Продолжение здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/10/45.html

Томас Линдсли Брэдфорд, «Жизнь и письма доктора Самуэля Ганемана», глава 43

Оригинал здесь: https://archive.org/stream/lifelettersofdrs00brad/lifelettersofdrs00brad_djvu.txt    

Глава 42 здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/10/42.html

(Перевод З. Дымент) 

Глава 43. «Правдивые картины», продолжение

Йоханна Ганеман

Автор «Правдивых картин», имя которого нигде не упоминается, продолжает по поводу завещания Ганемана:

«Да, благородный дух, это завещание — не твое дело, ты слишком хорошо знал своих близких, чтобы предполагать в них какие-либо подобные чувства. Как ты сам делал добро, пока ты был свободен, так и твоя дочь и внуки делали добро, пока они живы, а те, кто еще жив, еще творит добро. И как могли вы угрожать детям вашей Леопольдины, которая честно делила с вами бурю и солнечный свет, как могли вы угрожать им, когда вы были вынуждены всегда думать с благодарностью о благородной жене, которая не только подарила вам этих детей, но и передала им наследие своей любви к вам.

Для психолога это авторство, возможно, не является секретом, но здравый смысл увидит, что действуют тайные провода, приводящие в движение силы, породившие это завещание.

Но перед нами стоит не обязанность психолога, а обязанность историка, и мы теперь также будем идти по историческому пути, хотя немец и немка удовлетворились бы этой простой параллелью для формирования надежного суждения. что касается характера двух жен великого человека.

Давайте же проведем историческую демонстрацию, в ходе которой нам не придется жаловаться на то, что, как само собой разумеющееся, мы располагаем лишь несколькими официальными документами, касающимися домашнего круга деятельности благородной домохозяйки. Ибо этих немногих будет достаточно, чтобы освободи ее память от клеветы.

Самое важное доказательство дано самим Ганеманом в его автобиографии, которую он написал только для собственного использования, в своем тихом уединении, в то самое время, когда он был вовлечен в самые серьезные научные и материальные конфликты, в 1791 году. Вот отрывки, относящиеся к этой теме:

"Тем не менее, тогда (в Гоммерне) я впервые начал несколько полнее наслаждаться невинными радостями домашней жизни, вместе со сладостью работы в компании спутницы моей жизни, на которой я женился сразу же, войдя в свой офис, а именно Генриетты Кюхлер и т. д.".

И, наконец, о его пребывании в Лейпциге: 

"Четыре дочери и один сын вместе с моей женой придают аромат моей жизни".

Эрнст фон Бруннов, автор первого французского перевода «Органона медицины» Ганемана, который имел долгое знакомство с Ганеманом и его семьей, писал, по его собственному признанию, свободно от всякого партийного духа, в работе «Взгляд на Ганеман и гомеопатию».

В этой работе он говорит на странице 30:

«Семья Ганемана действительно предлагала образец старой немецкой дисциплины в отношении детей. Но там было видно не только послушание, но и действительно самая искренняя любовь детей к родителям. В атмосфере веселья любящие и элегантные дочери Лейпцига не принимали участия ни в каких публичных увеселениях, одевались просто, как дочери механика, и с радостью выполняли самые черновые домашние дела».

Мы также обращаем особое внимание на тот факт, что Ганеман в 1789 году отказался от своей медицинской практики и записал свое признание, данное выше, 30 августа 1791 года, то есть как раз в то время, когда, как говорят, его жена и дети возложили венец на несчастья великого мыслителя. Что вы чувствуете, господин биограф, при сравнении этих фактов?

Какой историк даже с умеренно честными намерениями и научным духом может после этих свидетельств поверить в сообщения «Универсальной биографии»?

И все же, давайте приведем еще несколько документов семьи Ганемана. Когда Мелани настроила доброго отца против всей семьи, его дочь, фрау доктор Луиза Моссдорф, урожденная Ганеман, одинаково отличавшаяся своим умом и сердцем, 10 ноября 1834 года написала отцу письмо (В нашем распоряжении находится хорошо заверенный экземпляр), содержащий панегирик ее покойной матери, который должен тронуть до слез каждого беспристрастного читателя:

«Мой горячо любимый отец, послушай меня!

При воспоминании о моей блаженной матери, о ее несравненных чертах характера и ее добродетелях мое сердце разрывается! Вы всегда будете помнить ее из-за достоинств ее ума и сердца. 

Блаженная усопшая в течение почти сорока восьми лет с неизменной верностью держалась за тебя, воспитала с тобой десять детей и при этом в самой сокрушительной обстановке скиталась с тобой по огромной части света, даже тогда, когда тебя преследовали ужасные враги гомеопатии, при всех видах тысяч страданий, нужды и забот; она всегда охотно и с радостью жертвовала последним грошем своего состояния, а также самыми ценными своими драгоценностями, постельными принадлежностями, одеждой и т. д., чтобы избавить тебя и детей от всякой нужды и прогнать голод и тревогу; она во всех обстоятельствах оказывала тебе свою верную помощь, утешала тебя и помогала переносить бесчисленные страдания и боли; при самых смертельных заболеваниях предлагала тебе  и детям свою непоколебимую помощь и с достоинством переносила самые ужасные гонения; всегда внушала детям величайшее уважение к тебе и побуждала их задуматься о том, какой любовью и благодарностью они тебе обязаны; она всегда наставляла детей ко всему правильному и хорошему, и ко всякой добродетели.

Мы обязаны ей бесконечной благодарностью и еще раз громко заявляем об этом! Бесконечная ей благодарность! Весь ей почет! Самая горячая любовь, привязанность и истинное почтение к дорогой усопшей! Все жены и матери должны следовать ее примеру!

Фантастических и романтических представлений она избегала. Она жила только в реальности, пока, наконец, не протянула нам свою дорогую руку с самыми впечатляющими материнскими наставлениями и еще несколько раз протягивала тебе свою верную руку, которая помогла счастливо идти тебе по жизни, взволнованной тысячами бурь, и со слезами прильнула к тебе своим любящим, благословляющим взором, и вследствие своей беспримерной верности ей так трудно было с тобой расстаться.

Какая трогательная сцена. Пока мы еще любим на земле и обладаем полным сознанием, каждая мысль о ней должна глубоко трогать и волновать нас и никогда, никогда не может погаснуть и исчезнуть из нашего благодарного сердца, если мы принадлежим Богу и надеемся быть принятыми в Его отцовские объятия.

Написано 10 ноября 1834 года в память о дорогой усопшей.

Луиза».

Согласно этому письму, покойная была вполне такой женщиной, которую мы охарактеризовали выше. Когда в 1855 году, к столетнему юбилею со дня рождения Ганемана, в Кётене была открыта его статуя, дочери, внуки и правнуки посвятили матери стихотворение, которое было написано дочерью Луизой. Оно может найти здесь место.

Для празднования столетнего юбилея Самуэля Ганемана и открытия его статуи в саду клиники санитарного советника доктора Лютце 10 апреля 1855 года, в тот же праздничный день, оставшиеся дочери, внуки и правнуки смиренно, с истинно детской любовью и нежностью, поют своей матери, бабушке и прабабушке, Йоханне Генриетте Леопольдине Ганеман, урожденной Кюхлер, следующую песню (Далее следует песня. Музыка этого произведения помещена в качестве приложения к книге «Treue Bilder»,  и есть полная партитура.):

Узы любви, которыми Йоханна охватила свою семью, были настолько крепки, что дети не сочли правильным праздновать столетие со дня рождения своего отца, не объявив в то же время своей матери, через двадцать пять лет после ее смерти, эти трогательные слова бессмертной любви.

У нас есть бесчисленное множество других доказательств, но мы не пользуемся ими из опасения, как бы эти семейные свидетельства не были заподозрены в пристрастности, хотя мы настолько убеждены в их подлинном характере, что рады были бы поручиться за них своим словом».

Продолжение здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/10/44.html

Томас Линдсли Брэдфорд, «Жизнь и письма доктора Самуэля Ганемана», глава 42

Оригинал здесь: https://archive.org/stream/lifelettersofdrs00brad/lifelettersofdrs00brad_djvu.txt    

Глава 41 здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/10/41.html

(Перевод З. Дымент) 

Глава 42. Французская биография Ганемана. — Правдивые картины из жизни фрау Ганеман

Примерно в 1862-1863 годах очерк жизни Ганемана был опубликован во Франции в книге под названием Biographie Universelle, ancienne et Contemporarye. («Универсальная биография, старина и современность»).

В этой книге биограф, рассказав о сознательных жертвах Ганемана, отказавшегося от своей практики после того, как он решил, что модные медицинские методы были неправильными, говорит:

«Несчастия его изменившегося состояния были удесятерены горькими упреками его жены и дочерей за то, что он пожертвовал реальностью жизни ради мечтаний и химер».

Дружелюбное обаяние второй мадам Ганеман резко контрастировало с этой картиной.

В 1865 году в Берлине была опубликована книга под названием True Bilder aus dem Leben der verewigten Frau Hofrath Johnne Henriette Leopoldine Hahnemann, geb. Kuchler, zur richtigen Geschichtsverdrehung in der Biography Universelle (Michaud) ancienne et Contemporarye («Правдивые картины из жизни покойной госпожи Йоханны Генриетты Леопольдины Ганеман, урожденной Кюхлер, призванные исправить беспрецедентное извращение истории в книге «Универсальная биография, старина и современность»).

Это очень редкая брошюра. Составитель этой книги тщетно искал экземпляр в книжных магазинах Германии. Благодаря любезности доктора Пульмана из Лейпцига и Зюсса-Ганемана из Лондона, он может передать ее содержание. Оба доктора, Пульман и Зюсс-Ганеман, предоставили ему копии. Вероятно, это единственные существующие копии. Перевод сделал преп. мистер  Л. Х. Тафель из Урбаны. 

Правдивые картины из жизни фрау Ганеман

Автор «Правдивых картин» говорит:

«Это печальное зрелище, когда на только что засыпанной могиле знаменитых людей разгорается раздор между партиями, и вдвойне печально, когда такие раздоры десятилетиями поддерживаются злонамеренной партией.

Но когда пламя этого раздора проникает хотя бы в святилище счастливой семейной жизни, так что его дым окутывает любимые, дорогие формы, чтобы другие, менее благородные формы могли быть незаслуженно преображены, всякое истинное сердце, каждое немецкое сердце возмущается и чувствует себя обязанным рассеять эту ложную славу и вернуть оклеветанным благородным особам их оскверненную честь.

Подобный раздор возник и на могиле знаменитого мастера врачебного искусства Самуэля Ганемана. Как известно, он умер 3 июля 1843 года вдали от своих близких, в Париже, и в том же году там еще появились статья о нем, которая впоследствии была вновь опубликована в виде брошюры, и в которой самым непростительным образом нападали на первую жену Мастера, благородную Йоханну Генриетту Леопольдину, урожденную Кюхлер, в ее отношении к своему знаменитому мужу и по поводу всего ее характера».

С тех пор то и дело появлялись через более длинные или короткие промежутки времени повторяющиеся статьи, которые либо были вдохновлены одной и той же партией, либо слепо принимали эти ложные обвинения, стремясь затмить образ этой настоящей немецкой женщины перед глазами ее родины и даже всей Европы.

Мы, однако, не станем обращать на это внимание, а займемся лишь новейшей выдумкой французской журналистики, «Универсальная биография, старина и современность» Мишо, которая позволит нам легче всего найти источник всех этих ложных утверждений.

Со страницы 29 той же биографии возьмем цитату: 

"31 марта 1830 года Ганеман потерял свою первую жену, но незадолго до ее смерти   слава, изобилие и мир вошли в дом Ганемана, и у нее появились досуг и возможность освободиться от своих предубеждений относительно характера и способности того, с кем она соединила свою судьбу.

В 1835 году француженка, мадемуазель д'Эрвильи, отличавшаяся своим умственным обаянием и превосходством знатока знаний, необычных для ее пола, приехала в Кётен, чтобы проконсультироваться с Ганеманом. Она уважала Ганемана и восхищалась им, и это восхищение стало началом пути  к браку, который принес непрерывное счастье в последние годы старика.

Ганеман всегда любил Францию, он действительно обладал большим количеством французского остроумия и духа (beaucoup de l'esprit français).

Он обладал прежде всего тем плавным, ясным и в то же время решительным и увлекательным стилем, который отличает его произведения и который составляет одну из характерных особенностей французского духа гораздо больше, чем тяжелый, неуклюжий немецкий стиль. Ганеман уехал в Париж, чтобы больше никогда его не покидать. Помимо привязанностей, которые привлекли его туда, его привели к этому разногласия во взглядах на его учение, возникшие между ним и некоторыми из его учеников.

Этот спор был для него одним из самых болезненных, и он был так затронут этим, что пришел к решению опубликовать не что иное, как значительный объем рукописного материала, который у него был наготове.

Прибытие Ганемана в Париж было объявлено во всех журналах и рассматривалось как событие в научном мире. Нужно сказать правду: пациенты стекались к нему в большом количестве и вскоре у него была одна из самых переполненных клиник в Париже.

Его богатая клиентура не мешала ему лечить без вознаграждения бедных и консультировать их. Тем не менее его противники пытались причинить ему те же трудности, которые так мешали его карьере в Германии, и мы с радостью приведем здесь анекдот, делающий честь Гизо.

Когда Ганеман поселился в Париже, Гизо был министром народного просвещения. Некоторые люди столпились вокруг него и даже заявляли о своей важности, притворяясь (без сомнения, безосновательно), что они являются членами Академии, и убеждали его запретить основателю гомеопатии практиковать свое искусство.

Ф. Гизо

"Ганеман — выдающийся ученый, — ответил Гизо, — наука должна быть свободной для всех. Если гомеопатия — химера или система без какой-либо внутренней субстанции, она падет сама собой. Но если это прогресс, то он будет распространяться, даже несмотря на наши репрессивные меры, и этого Академия должна желать превыше всего, поскольку миссия Академии состоит в том, чтобы продвигать науку и поощрять ее открытия".

До последнего момента жизни Ганеман практиковал свое искусство без помех и препятствий под защитой французского гостеприимства. Он наконец вошел в гавань своего покоя после жизни, наполненной многими штормами. Окруженный уважением своих приверженцев и учеников и окруженный разумной любовью и привязанностью жены, которая не только глубоко понимала его, но и участвовала в его трудах и занятиях; богатый, наконец, за счет доходов, доставляемых ему его призванием, он постоянно до последнего часа благословлял событие, приведшее его в нашу страну.

Он был в своем возрасте энергичным, не знал ни телесной, ни умственной слабости, и он завершил свою долгую карьеру тихой смертью второго июля 1843 года, оставив мадам Ганеман наследницей своего учения, заповедей и наблюдений, которые он неустанно излагал в своих многочисленных рукописях. 

Учение, которое он оставил науке, можно кратко резюмировать в нескольких всеобъемлющих афоризмах:

- Болезни излечиваются подобными; то есть с помощью лекарств, которые у здорового человека вызывают характерные симптомы заболевания, с которым необходимо бороться.

- Сила и эффективность лекарств открываются только путем экспериментов с чистым веществом на здоровом теле; его чистота; т. е. его целостность, является непременным условием его эффективности.

- Движение, сообщаемое лекарствам при их приготовлении, дает им силу, умножаемую за счет разделения их частей, посредством чего развиваются их духовные качества, и благодаря сходству своей природы они могут, таким образом, непосредственно прийти на помощь страждущим органам. 

- Болезни, которыми страдают люди, делятся на три больших класса: острые, эпидемические и хронические, или псорические, болезни. Но одни и те же лекарства не могут быть использованы при каждом из этих трех великих классов человеческих болезней, каждая болезнь индивидуальна, первоначальный элемент болезни видоизменяется в соответствии с телесной конституцией, в соответствии с прежними процессами в организме и в соответствии с психическими особенностями и физическим состоянием субъекта.

Поэтому гомеопат должен тщательно исследовать различные симптомы, составляющие болезненное состояние пациента, и должен искать для его лечения такое лекарство, которое в здоровом организме вызывает симптомы, как можно более сходные с симптомами болезни, которую нужно лечить. Поэтому гомеопатические лекарства в определенной степени индивидуальны, как и несчастные случаи болезни. 

Природа щедро снабдила человека растениями, металлами и, по-видимому, мертвым веществом, которые являются самыми эффективными и разнообразными лекарствами, все, что нужно, — это открыть их; но сделать это можно только путем постоянных экспериментов, продолжающихся в течение многих лет. Гомеопатическая Материа Медика содержит перечисление большого числа лечебных особенностей и свойств в сфере Природы, но ей предстоит еще вобрать в себя целый ряд наблюдений и открытий, неизмеримых, как сама Природа.

В наши намерения не входит вынесение суждения о достоинствах учения Ганемана; мы также были бы совершенно некомпетентны для такой работы. Наша задача должна ограничиться объяснением его метода, и мы так и делаем. 

Но мы не выполнили бы своего долга историков, если бы не добавили, что в настоящее время его метод практикуется во всем мире; что у него есть многочисленные и ревностные апостолы во Франции, Соединенных Штатах и ​​во всех цивилизованных странах Востока и Запада, и что он, по-видимому, завоевал господство в Германии благодаря важности и превосходству своих представителей. 

Мы еще добавим, что это учение в определенной степени выдержало испытание временем и что мы можем считать, что наступил тот момент времени, когда оно должно привлечь к себе пристальное внимание и серьезное исследование научных организаций и ученых, которые сделали делом своей жизни облегчение страданий человечества.

Реестр с названиями работ, написанных или переведенных Ганеманом, еще лучше дает точное представление о масштабах его трудов и его знаний».

(Во французской статье следует список работ; этот список опущен в немецкой книге).

 А теперь отрывки из этой статьи, против которых мы возражаем:

После упоминания резиденции Ганемана в Хеттштадте, Дессау и Гоммерне мы читаем: "Он здесь 1 декабря 1782 года женился на Генриетте Кюхлер, дочери аптекаря из Дессау, от которой у него было одиннадцать детей".

Вскоре после этого великое, достойное героя намерение Ганемана отказаться от своей практики до тех пор, пока он не откроет новый лечебный метод, благословенный для всего человечества, вместо старого метода, который он признал неудовлетворительным, предваряется словами:

«Он уже имел многолетнюю практику, хорошую репутацию, был женат и был главой многочисленного семейства; чтобы возложить венец на свое несчастье, он подвергся также упрекам жены и дочерей. Эта мать, озлобленная лишениями, обрушившимися на его семью, и не сумевшая понять чувств, одушевлявших ее мужа, обрушивала на него горькие упреки за то, что он променял свое богатство на бедность и пожертвовал реальностью жизни ради пустых мечтаний и химеры».

Мы бы здесь лишь настаивали на том, что нет ни слова, которое соответствовало бы таким взглядам и упрекам; когда Ганеман переехал из Кётена в Париж, он сам в письме к своему соседу, купцу Ульбрихту, горячо вверяет обеих дочерей его попечению.  

Как контрастирует эта картина с блестящим портретом второй жены великого человека, Мелани д'Эрвиль, в той же статье, которая находится в этом произведении, на титульном листе которого гордое имя «История».

«Ее отличают обаяние и превосходство ума, а также необычный для ее пола объем знаний. Она уважала и восхищалась им (Ганеманом), и это восхищение закончилось браком, который подарил непрерывное счастье последним годам жизни старика.

Благодаря ей он наконец нашел покойное пристанище после стольких штормов его жизни. Окруженный уважением своих приверженцев и своих учеников, окруженный разумной привязанностью жены, которая не только понимала, но даже принимала участие в его трудах, в его занятиях и т. д.».

Даже самый беспристрастный читатель заметит здесь это намерение и улыбнется. В то время как узы самого прекрасного брака и счастье иметь одиннадцать прекрасных детей упоминаются лишь самым хладнокровным образом, при приближении очаровательной француженки раздаются трубы. В то время как самой верной спутнице его жизни бросают упреки в недоброжелательности, жестокости и ограниченности ума, мадам Мелани предстает ангелом мира, навевающим спокойствие утомленному заботами старику.

Немец, который знает священную природу немецкого брака и в то же время знает, насколько разъедены и испорчены супружеские отношения в соседней с нами стране, в стране галантности, и где дух дает нам отпор и вызывает у нас отвращение, немец будет считать это вопросом  глубокого интереса - защитить немку, благородную спутницу одного из величайших людей, от оскорблений французских извращений истории, теперь раз и навсегда.

Давайте прежде всего посмотрим, чем были эти две жены для этого великого мужа. Йоханна Леопольдина пожертвовала ему все свое имущество, когда он, как уже упоминалось, принял великодушное решение полностью уйти в святилище своего творческого ума, чтобы разработать пути и средства для избавления человечества от терзающих его телесных страданий, после того существующие методы, хотя и тысячелетние, как были признаны все еще не только недостаточные, но и вызывающие непрекращающиеся новые развращения.

Что заботливая домохозяйка, верная мать часто, должно быть, была полна беспокойства, размышляя о том, что станет с ее многочисленной семьей, если Ганеман не сможет удовлетворительно решить трудную проблему. Кто будет этому удивляться?

Кто бы, скорее, не удивился, если бы немка при таких обстоятельствах не заглядывала часто с тревогой в будущее вместо того, чтобы с французским легкомыслием довольствоваться вечерними радостями.

Мелани, как выяснилось позже, была небогата, когда приехала в Кётен, и опутала своими любовными узами почтенную старую почту во французском стиле и, наконец, как бы унесла его с немалой частью его имущество, которое мудрая покойная жена Ганемана смогла сохранить благодаря экономии; так она перевела его из круга счастливого дома в блестящие салоны французской столицы.

Йоханна Х. Л. с нежной заботой следила за домашним счастьем, умиротворенным  покоем великого мастера, чтобы он чувствовал себя счастливым только в своем доме, в своей семье и редко покидал их; забота и любящая деятельность, которой ее верные, благородные дочери после ее смерти занимались и упражнялись. 

Кто не читал с сердечным сочувствием отрывок из «Жизнеописания Христиана Фридриха Самуэля Ганемана», Лейпциг, 1851, , где описывается это состояние, для подтверждения подлинности которого автор смог найти многочисленных еще живых свидетелей в Кётене.

Мелани, которая после замужества с Ганеманом вела самую блестящую жизнь (ср. описание празднования 10 августа 1836 года в «Франкфуртер джорнал», № 66) и которая, должно быть, тратила огромные суммы, ради которых  она заставила работать 80-летнего старика, заставив его, вопреки его обыкновению, открыть обширную клинику за пределами его дома (в Кетене он навещал только своего прославленного покровителя, гениального герцога Фердинанда), чтобы он ежедневно катался по лабиринтам Парижа по вызовам своих пациентов. 

В письме от 17 апреля 1842 года советнику Аулика д-ру Леманну, Ганеман писал:

«С тех пор, как я в Париже, ни один немецкий врач не получал от меня никаких указаний, и никому не разрешалось посещать пациентов от моего имени».

А еще раньше она писал доктору Леманну: 

«Мне удалось вылечить около 1000 пациентов, и ни один из них не умер, хотя он (злокачественный грипп) забрал многие тысячи людей из рук других».

О, благородный старец, утомленный лаврами, была ли это пристань покоя, в которую твоя вторая жена в своей нежной любви привела тебя? 

Как часто вам хотелось вернуться в свой тихий приют, который и по сей день охраняется верными руками ваших детей, как святилище? Как часто, когда вокруг вас звучал шум итальянской оперы, вы жаждали в своем духе вернуться в свою непорочную семейную комнату, где после твоей тихой деятельности и благодатного труда дня вы наслаждались счастьем и любовью своих близких!

Но шедевром любви Мелани является уже упомянутое завещание Ганемана, которое его внук, знаменитый доктор Зюсс-Ганеман, в Лондоне, к радости всех поклонников семьи, наконец опубликовал в вышеупомянутом журнале. 

 Продолжение здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/10/43.html

Томас Линдсли Брэдфорд, «Жизнь и письма доктора Самуэля Ганемана», глава 41

Оригинал здесь: https://archive.org/stream/lifelettersofdrs00brad/lifelettersofdrs00brad_djvu.txt    

Глава 40 здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/10/40.html

(Перевод З. Дымент)  

Глава 41. Смерть фрау Ганеман — Описание семейной жизни — Письмо Штапфу по поводу последней болезни

Жена Ганемана умерла 31 марта 1830 года. В течение сорока восьми лет она была его верной спутницей во всех его странствиях, разделяла его невзгоды и, чтобы он мог полнее посвятить себя своим занятиям, всегда брала на свои плечи заботу о семье. На момент смерти ей было почти шестьдесят семь лет.

Johanna Leopoldine Henriette Hahnemann

Достоверные и интересные подробности последней болезни можно найти в следующем письме, написанном скорбящим стариком своему давнему другу Штапфу: 

«Дорогой друг и коллега!

Моя сердечная благодарность за ваши добрые пожелания в связи с наступлением моего семьдесят шестого года и взаимные многочисленные добрые пожелания процветания вам и вашей уважаемой семье от рук Того, от кого исходят все блага для  нас невидимым образом.

В минуты, которые мы можем освободить от нашей деловой жизни, мы должны непрестанно благодарить великого Духа, из которого исходят все благословения, всем нашим сердцем и всеми нашими начинаниями, достойными Его, хотя во всей вечности мы никогда не сможем слишком сильно благодарить Его за Его доброту.

Ваше приветственное письмо пришло ко мне, когда я находился в самом необычном состоянии на свете.

Моя добрая жена, которая на протяжении многих лет всегда была очень больна, а три года назад едва не скончалась от абсцесса печени, прорвавшегося в легкие, и которая всегда отказывалась принимать какие-либо лекарства, доверяя своим огромным жизненным силам, заболела в начале марта после простуды, когда, по-видимому, находилась в состоянии сильного душевного раздражения, с очень сильным насморком и кашлем, с сильными болями в различных частях тела.

Кашель сопровождался затруднением при отхаркивании мокроты, он усиливался и сопровождался хорошо выраженной перемнежающейся лихорадкой, и она начала отхаркивать гной, сначала кровавый, а затем смешанный с чистой желчью; затем выделение стало злобвонным,  оно стало дурнопахнущим и, наконец, чрезвычайно зловонным, как язва, переходящая в гангренозную форму.

После великих страданий, лихорадки и боли она наконец (31 марта, после полуночи) нежно уснула у нас на руках с самым веселым выражением лица на свете, чтобы проснуться в вечности. О ее освобождении не приходится сожалеть. 

За несколько дней до ее смерти письмо Руммеля доставило мне такую ​​огромную досаду, что я не мог ни с кем поговорить и не мог ни прочитать, ни написать ни строчки.

Я с трудом вставал с постели несколько раз в день, чтобы пойти к умирающей жене (потому что она заметила мое отсутствие), но старался не показать ей, что я болен. Staph. и Arsenic. несколько раз попеременно меня выправил, так что я выздоравливал, когда она умерла.

Беспокойство, причиненное мне пышными похоронами (необходимыми в этом месте), приездом сюда двух моих далеких дочерей, разделом (значительного) материнского имущества и, кроме того, рецидивом моей нервной горячки, лишившей меня всех сил на три-четыре дня, а потом скопление неотвеченных писем больных, ежедневная назойливость больных в этом месте и т. д., но — слава Богу, я совсем выздоровел, и я  получил ваше дорогое письмо помимо многих других поздравлений. Удивительно ли, что я не смог ответить вам до сегодняшнего дня?

Вам, без сомнения, удалось сохранить жизнь вашей доброй Мэри Эйлерт, хотя погода была неблагоприятная. Когда вы напишете мне снова (что, я надеюсь, будет скоро), сообщите, как она сейчас, и я посмотрю, смогу ли я дать вам небольшой дружеский медицинский совет.

Если Икскулл нанесет мне визит, я надеюсь, что вы будете сопровождать его. Вы найдете меня, как обычно, завернутым в мантию богоданной философии.

Ваш настоящий друг

Сэм. Ганеман.

Кётен, 24 апреля 1830 года.

Самый добрый привет от меня и моей семьи вашей уважаемой семье».

В то же утро, когда фрау Ганеман умерла, герцогиня Жюли отправила своему врачу и дорогому другу следующую ноту соболезнования:

«С величайшим огорчением я узнала, мой дорогой Хофрат, о печальном ударе, который обрушился на вас этой ночью. Эта новость была для меня тем большим потрясением, что я не подозревала о болезни покойной.

заверяю вас в моем самом сердечном сочувствии и прошу удовлетворить мою искреннюю просьбу о том, чтобы в условиях этого тяжелого потрясения вы не пренебрегали своим здоровьем, которое так необходимо для благополучия человечества.

Жюли, герцогиня Анхальтская.

Кётен, 31 марта 1830 года».

У фрау Ганеман родилось одиннадцать детей: два сына и девять дочерей. О характере фрау Ганеман написано очень много. Схема Ганемана. За исключением фон Бруннова, который в одном месте говорит, что она была деспотом в семье, все люди, писавшие о семейной жизни Ганемана, исходя из наблюдений, согласились, что она была счастливой.

Альбрехт говорит: 

 «Ганеман был счастливее всего в своем семейном кругу и проявлял здесь, как нигде больше, самую приятную склонность к веселью и жизнерадостности. сочинял для них небольшие стихи и использовал любую возможность, чтобы наставлять их.

Хотя поначалу у него было мало средств, он потратил все, что мог, на их образование и культуру. Ганеман также уделял внимание образованию своих дочерей. Они были тщательно проинструктированы во всех бытовых и женские обязанностях своей матерью. 

Их мать действительно имела на них большее влияние, чем отец, пока они оставались дома. Это была замечательная женщина, энергичного характера и образованная выше обычного. Ее очень любили и уважали муж и дети.

Она также имела музыкальное образование и сама сочиняла слова к музыке. Ганеман тоже был большим любителем музыки и имел приятный певческий голос, но не знал ни ноты. Он любил заходить в гостиную, когда отдыхал от работы, между девятью и десятью часами, и просил жену сыграть ему что-нибудь на фортепиано».

Директор семинарии Альбрехт был знаком с семьей Ганемана с 1821 по 1835 год и наверняка знал бы, если бы между мужем и женой были какие-либо размолвки. На протяжении всей своей книги «Жизнь и творчество Ганемана» Альбрехn постоянно говорит о согласии, существующем между ними.

Амеке говорит в работе «История гомеопатии Амеке»:

«Все авторы, описывающие семейную жизнь Ганемана на основе своего собственного опыта, сходятся в том, что свидетельствуют о сердечных отношениях между Ганеманом и его детьми.

Они признают ценность его первой жены, о которой Ганеман всегда говорил с любовью и уважением.

Даже если бы она, как говорит Бруннов, любила власть и была самовластна, а сочинения Бруннова несли на себе печать истины, все же она должна была обладать превосходными качествами, которые высоко ценил ее муж.

Ее энергия, без сомнения, часто оказывала ему поддержку в его бурной жизни. Область романтики была далека от нее, она жила реалиями».

Продолжение здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/10/42.html

Томас Линдсли Брэдфорд, «Жизнь и письма доктора Самуэля Ганемана», глава 40

Оригинал здесь: https://archive.org/stream/lifelettersofdrs00brad/lifelettersofdrs00brad_djvu.txt    

Глава 39 здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/07/39.html

(Перевод З. Дымент) 

Глава XL
Ганеман и Vis Medicatrix Naturae 

(лат. Целительная сила природы) 

Говорят, что Ганеман отрицал целебную силу природы. 

По этому поводу существовали значительные сомнения даже со стороны гомеопатической школы. На собрании Центрального гомеопатического общества в Магдебурге в 1830 году его члены приняли резолюцию, в которой говорилось, что «они не согласны с Ганеманом в отказе от vis medicatrix naturae».

Некоторые отрывки из «Органона» цитировались, чтобы доказать, что Учитель отверг возможность какой-либо внутренней медицинской силы тела. Противники гомеопатической школы много раз использовали этот аргумент против системы. 

Упомянутый выше отрывок из «Органона» выглядит следующим образом: 

«Но более современные приверженцы старой школы не хотят, чтобы предполагалось, что их лечение направлено на изгнание материальных болезнетворных веществ. Они утверждают, что их разнообразные эвакуационные процессы представляют собой способ лечения путем отвлечения, при котором они следуют за природой, а природа, стремясь помочь больному организму, разрешает лихорадку потоотделением и диурезом, плеврит — носовым кровотечением, потом и слизистой мокротой, другие болезни — рвотой, поносом и кровотечением из заднего прохода, суставные боли — гнойными язвами на коже ног, гангренозный фарингит — путем путем слюнотечения и т. д., или удаляет их с помощью метастазов и абсцессов, которые у нее развиваются частично на расстоянии от очага болезни.

Поэтому они считали, что лучше всего будет подражать природе, принимая участие в лечении большинства болезней окольным способом, подобно тому, как действует больная жизненная сила, предоставленная самой себе, опосредованно, с помощью  более сильных гетерогенных раздражителей, применяемых к органам, удаленным от очага болезни и совершенно не похожим на пораженные ткани, они вызывают эвакуацию и вообще поддерживают ее, для того чтобы вывести в тут сторону болезнь.

Эта деривация, как принято это называть, была и продолжает оставаться одним из основных способов лечения в старой школе медицины.

В этом подражании самопомощи природы, как это называют некоторые, они пытаются силой вызвать новые симптомы в тканях, которые менее всего поражены заболеванием и лучше всего способны переносить лекарственное заболевание, которое должно отвлечь первичное заболевание подобно кризам и в виде выделений, чтобы допустить медленное ослабление болезни целебными силами природы».

В примечании: «Только легкие острые заболевания имеют тенденцию, когда естественный период их течения истекает, к спокойному завершению, как это называется, с применением не очень агрессивных аллопатических средств или без них; жизненная сила, восстановившись, постепенно заменяет нормальным состоянием расстройством здоровья, которое теперь перестает существовать.

Но при тяжелых, острых и хронических заболеваниях, которые составляют большую часть всех человеческих недугов, грубая природа и старая школа одинаково бессильны; ни жизненная сила с ее способностью к самопомощи, ни аллопатия с ее подражанием не могут привести к медленному разрушению болезни, но ведут, в лучшем случае, к простому временному перемирию, во время которого противник укрепляется, чтобы рано или поздно возобновить атаку с еще большей силой».

Далее Ганеман говорит:

«Только путем разрушения и принесения в жертву части самого организма природа без посторонней помощи может спасти пациента при острых заболеваниях, а если не наступит смерть, восстановить, хотя и медленно и несовершенно, гармонию жизни и здоровья».

В других местах Ганеман намекает на «грубую природу», лишенную помощи,  и упоминает ее ограниченные возможности.

Амеке говорит по этому поводу в работе «История гомеопатии»:

«Враги Ганемана бросили ему упрек: 

"Ваш метод лечения прямо противоречит нашему великому учителю, Природе.

Откройте свои глаза ! Прилив крови к голове, конгестивная головная боль естественным образом излечиваются благотворным кровотечением из носа. Мы копируем природу и берем кровь, когда есть застой. Вы бросаете вызов природе и отвергаете кровопускание.

В случае офтальмии вы видите, как сыпь появляется на прилегающих частях лица, и воспаление благодаря этому уменьшается. Мы следуем этому намеку природы и возбуждаем искусственную сыпь или воспаление посредством волдырей, мокс, прижиганий, сетонов и т. д.

Разве вы никогда не видели, чтобы первоначальная болезнь облегчалась метастазами? Вы когда-нибудь видели, чтобы кожные высыпания исчезали в результате диареи? Не согласуясь с природой, вы пытаетесь удовлетворить ее требования".

"История гомеопатии", В. Амеке 

Ганемана часто подвергали подобным упрекам его прежние оппоненты, и отрывок из четвертого издания «Органона», цитируемый более поздними оппонентами, был ответом на эти нападки, как ясно видно из текста».

Из работ Ганемана, конечно, ясно видно, что он верил в восстанавливающую или целебную силу природы. В «Эссе о новом принципе» (1796 год) он говорит: 

«При острых заболеваниях, если устранить препятствия к выздоровлению хотя бы на несколько дней, природа вообще сама победит».

В 1797 году Ганеман так говорит в «Препятствиях к определенности в практической медицине»:

«Я не имею сейчас в виду лечение, достигаемое только диетическими правилами, которыми, если они просты, не следует пренебрегать, и которые во многих случаях очень полезны. Если необходимо внести значительные изменения в диету и режим, врачу следует отметить, какой эффект такие изменения окажут на болезнь, прежде чем он назначит самое мягкое лекарство». 

В 1801 году Ганеман говорит:

«То, что добрая природа и молодость, с помощью такого соответствующего режима (например, пища, чистый воздух и т. д.) и даже сами по себе, излечивают болезни, вызывающие совсем другие причины, далекие от недостатка и избытка возбудимости, — это явление, ежедневно наблюдаемое беспристрастным наблюдателем».

И  еще  в работе «История гомеопатии" Амеке: 

«По его (Брауна) словам , мы не должны ничего доверять силам природы; мы никогда не должны полагаться на наши лекарства; мы всегда должны либо стимулировать, либо ослаблять. Какая клевета на природу, какой опасный намек для обычного полуинструктированного практика, уже слишком назойливый! Какая услуга его гордости, когда его считают господином и повелителем природы!»

В предисловии к «Тезаурусу» Ганеман говорит: 

«Природа действует согласно вечным законам, не спрашивая вашего разрешения; она любит простоту и много действует одним средством, в то время как вы мало действуете многими. Стремитесь подражать природе».

В «Эскулапе на весах» в 1805 году Ганеман говорит: 

«Было легко просмотреть каталог подобных острых заболеваний и показать, что выздоровление людей, которых при той же болезни лечили по совершенно противоположным принципам, нельзя назвать лечением, это было спонтанным выздоровлением».

В 1808 году Ганеман пишет:

«Разве не происходит  так, что бедняки, которые вообще не принимают лекарств, часто выздоравливают от той же болезни гораздо раньше, чем зажиточные пациенты, полки которых заполнены большими бутылками с лекарствами?»

В «Аллопатии», написанной в 1831 году, Ганеман говорит: 

«Если они называют этот метод действенным, то как они могут согласовать его с тем фактом, что из всех, кто умирает в течение года, шестая часть всего числа умирает под их (аллопатов) лечением от воспалительных заболеваний, как показывают их собственные таблицы. Ни одна двенадцатая из них не умерла бы, если бы они не попали в такие кровавые руки, если бы они были предоставлены природе и держались в стороне от этого старого пагубного искусства».

Грисселих, посетивший Ганемана в 1832 году, говорит: 

«Ганемана часто упрекали в презрении к целительной силе природы. Я сам был введён в эту ошибку чем-то в «Органоне». Общаясь с Ганеманом я никогда не слышал, ничего, чтобы отрицало целебную силу природы. Должно быть,  реформатор дал повод для недоразумений».

Ганеман написал предисловие к книге, опубликованной его последователем, доктором Каммерером из Ульма, в 1834 году. В этой книге доктор Каммерер пишет:

«Целительная сила природы часто приводит к чудесным и быстрым исцелениям».

«Самые тяжелые болезни часто быстро излечиваются сами собой».

«В хронических болезнях видна чудесная целебная сила природы».

«Болезни излечиваются так же быстро или даже более быстро с помощью надлежащей целительной силы природы, чем с помощью лучших лекарств».

Ганеман поддержал все, что написано в этой книге, и так завершает свое предисловие:

«Наш дорогой Каммерер из Ульма, чей разумный трактат я теперь с большим удовольствием представляю публике».

Из приведенных выше цитат вполне похоже, что Ганеман действительно верил в vis medicatrix Naturae. 

Столь же несомненным кажется и то, что он считал, что ее власть ограничена. Но поскольку он верил, как и его последователи, что ему по милости Божией было даровано открыть истинный закон или план, с помощью которого болезнь можно с уверенностью вылечить и с помощью которого vis medicatrix, или присущая природе сила, может быть максимально приспособлена к действию, его утверждения в «Органоне» ни в коей мере не противоречат друг другу.

Он снова и снова повторял, что в грубой, ограниченной форме природа обладает способностью устранять определенные виды болезней, но для того, чтобы действовать наиболее успешно, ее сила должна быть развита по ее собственному закону исцеления гомеопатией.

В следующем письме пациенту Ганеман советует ему предоставить все своей активной жизненной силе: 

«Дорогой барон!

Поскольку ваша сестра живет по гомеопатическим правилам, лучшее, что вы можете сделать в целом, — это следовать ее примеру и, следовательно, быть как можно осторожнее в употреблении вина, кофе, китайского и других чаев; полностью избегать дистиллированных спиртных напитков, пунша, кислот, специй, особенно ванили, корицы, гвоздики, а также всевозможных духов и зубных порошков.

Одним из наиболее важных правил выздоровления является то, что Конфуций назвал золотой серединой и описал в превосходной книге— aurea mediocritas, rien de trop! (фр. Ничего слишком). 

Эту золотую середину я бы вам советовал соблюдать в отношении всего дозволенного. Мне бы хотелось, чтобы вы каждый день гуляли на свежем воздухе, никогда не бегали, а лишь немного ездили или ехали верхом, когда это необходимо; лечь спать к десяти часам; не читать самому, лежа в постели, не предпринимать никакого умственного труда после восьми часов вечера; ужинать до восьми часов вечера, а затем есть умеренно, но не мясо и не яйца; часто общаться с одним илои двум я друзьями, но избегать больших компаний; ни в чем не перенапрягаться и хладнокровно отмахиваться от всех неприятных предметов как мудрый человек.

Организуйте свое время тщательно, прошу вас. Каждый час, потраченный впустую, т. е. потраченный не на свое или чужое благо, есть непоправимая потеря, которую чувствительная совесть никогда не сможет простить.

Нет ничего более важного, чем наблюдать и сдерживать наши физические склонности, включая и воображение. Животная часть нас нуждается в постоянном контроле и в том, чтобы без снисхождения держаться в рамках, насколько позволяет наш разум; наша постоянная победа в этом направлении может сделать нас счастливыми благодаря возвышенному сознанию того, что мы выполнили свой долг, и тогда мы чувствуем, что покоимся в дружбе с Единственным.

Хотели бы вы какую-нибудь другую религию? Другой нет. Все остальное — жалкое, унизительное человеческое изобретение, полное суеверий, чреватое разрушением человечества.

Итак, я бы посоветовал вам начать жить благословенно — лучше поздно, чем никогда. И если ваше тело разбито болезнью, примите малую порцию лекарства, но я постоянно вас беспокою и требую ежедневный ответ о том, что вы испытываете, принимая его. 

Если у вас появится новый симптом, я прошу вас подчеркнуть его, но больше ничего в своем отчете.

Вы должны принимать каждое утро натощак один из этих маленьких порошков, смоченных несколькими каплями воды, и ничего не пить в течение часа. Не принимайте никаких ванн; ради чистоты быстро умойтесь и высушитесь. так быстро, что вся операция продлится всего пару минут.

Если вы сможете найти среди своих людей очень добродушного человека, который заслужил репутацию благодаря успешному лечению растяжений и других травм путем манипуляций, я бы посоветовал вам предложить ему делать через день до полудня такое действие: вытянув обе руки, медленно по всему телу, от макушки головы вдоль рук (ваши руки лежат на коленях) вниз к кончикам пальцев ног, пока вы сидите в своей обычной одежде. Только на вас не должно быть никакой шелковой одежды, он не должен давить на вас, как это обычно делают, он должен только стараться всей силой своей воли сделать вам добро.

Дух, который я должен передать вам посредством моего лечения, испарится, если его передаст третья сторона. Мы не нанимаем врача, который мог бы встать между нами, и он нам не нужен. Следует, почувствовав некоторое недомогание, оставаться несколько дней спокойно дома, живя как можно более воздержанно, и предоставьте вашей активной жизненной силе привести вас в чувство согласно органическим законам, что обязательно и произойдет.

Делайте работу как можно более простую, иначе наши усилия по восстановлению вашего здоровья, jam aut nunquam (лат.  Сейчас или никогда), окажутся бесплодными. Когда вы примете № 6, напишите мне о себе.

Ваш,

Самуэль Ганеман.

Кётен, 16 октября 1830 г.»

Вы действительно читали «Органон»?

Продолжение здесь: https://dymentz.blogspot.com/2023/10/41.html

10 целей контент-маркетинга, к которым стоит стремиться (Соня Симоне)

 Оригинал статьи здесь: https://copyblogger.com/content-marketing-goals/.

Sonia Simone

(Перевод З. Дымент) 

Sonia Simone

Вы когда-нибудь задумывались, почему некоторые компании достигают своих целей в контент-маркетинга, а другие нет? Вам интересно, почему контент, который кажется отличным, не способствует построению бизнеса? 

«Контент – король» уже много лет является онлайн-клише, но это неправда. Это никогда не было правдой. Контент сам по себе — даже потрясающий контент с идеальной оптимизацией на странице — это всего лишь контент. Он может быть развлекательным и познавательным. Ваш контент может содержать секрет мира во всем мире и свежее мятное дыхание в одном лице. Но у него нет магической силы.  Он не изменит ваш бизнес и не приведет вас туда, куда вам нужно, пока вы не добавите одну вещь...

Контент-маркетинг — бессмысленное занятие без бизнес-целей.

Как вы движетесь к своим целям в контент-маркетинге?

Чтобы контент работал, вам необходимо понимать свои маркетинговые и бизнес-цели. Тогда вы сможете создавать контент, который будет служить этим целям, а не просто давать аудитории возможность скоротать время.

Ваши идеи для постов в блоге, электронный маркетинг, электронные книги, подкасты, реклама — все это должно вписываться в общую картину.

Конечнор, если вы ведете блог исключительно для творческого самовыражения, продолжайте и пишите так, как вами движет дух. Но если вы ведете бизнес-блог, вам нужна стратегическая основа, чтобы вы могли максимально эффективно использовать свое время и тяжелый труд.

Вот 10 бизнес-целей, которые определяют контент-маркетинг в компании Copyblogger. 

Вы можете сосредоточиться только на одной цели или на двух, а можете использовать все десять. ЗнакомЯсь со списком целей, посмотрите, какие из них вы можете применить к своему собственному плану контент-маркетинга.

№ 1: Укрепите доверие и взаимопонимание со своей аудиторией

Это наиболее очевидное использование контент-маркетинга, и оно правильное. 

Когда вы создаете полезный, интересный и ценный контент, ваша аудитория узнает, что может вам доверять. Они видят, что вы знаете свою тему. Они понимают вашу личность и то, каково было бы работать с вами.

Отсутствие доверия убивает конверсию. Обилие ценного контента как ничто другое укрепляет доверие. Однако слишком многие маркетологи останавливаются на достигнутом. На самом деле, это только начало.

№2: Привлекайте новых потенциальных клиентов в свою маркетинговую систему

У многих= с самого начала в голове сидит идея: «Вы должны быть выдающимися».

Ваш контент должен быть достаточно убедительным, чтобы на него ссылались,  расшеривали в социальных сетях и обсуждали. Почему? Потому что именно так вас находят новые люди.

Независимо от того, насколько восхитительны ваши существующие клиенты, вам нужен постоянный поток новых потенциальных клиентов, чтобы поддерживать здоровье вашего бизнеса.

Замечательный контент, который распространяется в интернете, найдет для вас новых лучших потенциальных клиентов и приведет их ко всему, что вы можете предложить.

№3: Не ставьте цели контент-маркетинга, не изучив проблемы потенциальных клиентов.

Нет, вы не садисты. Дело в том, что большинство устойчивых предприятий процветают потому, что решают проблемы. Они решают проблемы со здоровьем, проблемы с воспитанием детей, проблемы с деньгами, проблемы бизнеса, технологические проблемы и проблему «Что мне приготовить на ужин?».

Когда вы понимаете проблемы вашего потенциального клиента, вы понимаете, как ему помочь, и тогда у вас есть суть для вашего маркетингового сообщения.

Стратегический контент посвящен проблемам, с которыми сталкиваются ваши потенциальные клиенты. Что их раздражает или пугает? Что не дает им спать по ночам?

Умная программа контент-маркетинга оставляет место для вопросов аудитории. Они могут приходить по электронной почте, прозвучать в комментариях в блоге, или вы можете проводить сеансы вопросов и ответов или вебинары специально для того, чтобы задавать вопросы.

Прислушайтесь к проблемам, которые волнуют людей на вашем рынке, и используйте их как компас, чтобы направлять свой будущий контент.

№4: Проиллюстрируйте преимущества

Разумеется, не нужно выкапывать проблеимы просто для того, чтобы все оставить как есть. Правильные цели контент-маркетинга включают обсуждение решений.

Следует сказать о том, что решает эти досадные проблемы. Техники, советы, приемы, методы, подходы. Если у вас жизнеспособный бизнес, у вас есть особый взгляд на решение проблем вашего рынка. Ваш индивидуальный подход — это плоть и кровь вашего контент-маркетинга.

Ваш пост «10 способов решить проблему X» показывает преимущества вашего подхода. Он иллюстрирует, как вы решаете проблемы, и показывает клиентам, что они получают от работы с вами.

Стратегический контент не просто говорит потенциальному клиенту, что «Наш  продукт — хороший способ решить вашу проблему».  Он инллюстрирует это. И это краеугольный камень техники убеждения.

№5: Преодолейте возражения

Ваш потенциальный клиент ищет способы решения своей проблемы, но он также следит за потенциальными проблемами.  Стратегический контент может стать отличным способом устранения возражений потенциальных клиентов — причин, по которым они не покупают. 

Цена является болевой точкой? Напишите контент, демонстрирующий, как ваши решения экономят деньги в долгосрочной перспективе. 

Решения экономят деньги в долгосрочной перспективе.

Ваши клиенты считают, что ваш продукт слишком сложный в использовании? Напишите контент, который покажет, как клиенты разного возраста дегко им пользуются. 

Поймите возражения, которые удерживают клиентов от покупки, а затем подумайте о творческих способах разрешения этих возражений в контенте — часто еще до того, как покупатель попадет на вашу продающую страницу.

№6: Нарисуйте картину жизни с вашим продуктом

Рекламщик Джо Шугарман был одним из первых практиков контент-маркетинга. Он был мастером длинной журнальной рекламы и создавал ее для своей компании JS&A (производитель потребительских гаджетов). Эта реклама зачастую была столь же интересной и убедительной, как и журнальные статьи, рядом с которыми она появлялась.

В своем «Руководстве по копирайтингу» Шугерман описал, как можно написать рекламу для Corvette.

«Почувствуйте, как ветерок развевает ваши волосы, пока вы едете теплым вечером. Смотрите, как поворачиваются головы. Нажмите педаль газа в пол и почувствуйте прилив мощности, который прижимает вас к спинке контурного сиденья. Посмотрите на красивый дисплей, отображающий  электронные технологии прямо на вашей приборной панели. Почувствуйте мощь и азарт американского суперспортивного автомобиля».

Шугармен не описывает машину. Он описывает опыт водителя. 

Джо Шугармен был мастером мысленного погружения клиента в опыт владения продуктом, будь то карманный калькулятор, частный самолет или особняк стоимостью в несколько миллионов долларов. Это очень хорошо работает в рекламе. Это работает еще лучше в вашем контенте.

Рассказывание историй — одна из лучших стратегий контент-маркетинга, и это превосходный способ позволить клиентам мысленно «опробовать» ваше предложение, прежде чем они когда-либо испытают его на себе.

Используйте контент, чтобы показать, каково это — владеть вашим продуктом или пользоваться вашими услугами.

Для этого отлично подходят тематические исследования, да и любые истории, показывающие, как работает ваш подход к решению проблем. Возьмите книгу Шугармена, чтобы узнать множество идей о том, как создавать увлекательный контент для продуктов, которые не сразу могут предложить увлекательную историю.

#7: Привлекайте стратегических партнеров с похожими целями контент-маркетинга

Когда-то в  Copyblogger был один копирайтер. 

С самого начала качество публикуемого здесь контента привлекло стратегических партнеров. Партнерские отношения часто объединяют людей с разными навыками,  поэтому какими бы ни были цели вашего бизнеса и контент-маркетинга, партнерские отношения зачастую являются самым разумным способом их достижения.

Когда вы увлечены созданием отличного контента, вы обнаружите, что эта страсть привлекает потенциальных партнеров.

№ 8: Углубляйте лояльность существующих клиентов

Это одна из очень важных целей.

Любая компания нуждается в привлечении новых клиентов. Но самый большой потенциал роста в большинстве компаний связан с установлением более тесных отношений с существующими клиентами.

Прочная база рекомендаций и повторных сделок является отличительной чертой хорошего бизнеса.

Даже если вы никогда не занимались контент-маркетингом ни для кого, кроме своих клиентов, вы могли бы радикально улучшить свой бизнес, улучшив общение с клиентами, ельлрые у вас уже есть. 

Создайте более богатый опыт для людей, которые уже купили у вас. Повысьте эффективность своих продуктов и услуг, сочетая их с полезным и удобным для пользователя контентом.

Не относитесь к официантке лучше, чем к своему свиданию. Дарите отличные вещи людям, которые уже купили у вас, и они вознаградят вас за это.

№9: Разрабатывайте новые бизнес-идеи, соответствующие вашим целям контент-маркетинга.

Ваш поток контента — фантастическое место для опробования новых идей.

Задумываетесь о репозиционировании вашего ключевого продукта? Пытаетесь лучше сформулировать свое уникальное торговое предложение? Видите на горизонте новую проблему, которую ваши клиенты, возможно, захотят решить?

Включите эти идеи в свой контент и посмотрите, как отреагируют люди. Вы можете наблюдать, что волнует людей, а что угасает.

Бизнес-автор Джим Коллинз рассказывает о стрельбе пулями, а затем пушечными ядрами. Другими словами, когда у вас появляется новая идея для вашего бизнеса, запустите что-то минимально жизнеспособное с низким уровнем риска, чтобы проверить почву. Не начинайте стрелять большими боеприпасами, пока не убедитесь, что действительно можете поразить цель. (И что есть цель, которую нужно поразить.)

Контент — это удивительный способ опробовать свои идеи с низким уровнем риска, практически не рискуя. Ваша аудитория даст вам знать своей реакцией, какие идеи ее зажигают, а какие оставляют равнодушными.

№ 10: Постройте свою репутацию в поисковых системах

Многие контент-маркетологи считают, что это причина №1 для создания контента, но если вы поставите эту цель не в том месте, у вас, вероятно, возникнут проблемы с SEO.

Поисковые системы счи тают вас ценными, если читатели находят вас ценными.