Чередование лекарств. Данхэм.

 Оригинал находится здесь: http://www.homeoint.org/seror/dunham_alteration_remedies/index.html

 Перевод Дымент З. 

. 
ЧЕРЕДОВАНИЕ  ЛЕКАРСТВ, часть I.

Следующие замечания по поводу интересной, но, на наш взгляд, необоснованной статьи доктора Дж. Р. Кокса-младшего, опубликованной в февральском номере текущего тома «Американского гомеопатического обзора» [том III, 1863 г.], по крайней мере, как мы надеемся, привлекут внимание к этому очень важному подходу к полифармации в традиционном методе назначения лекарств и, возможно, стимулируют дискуссию о его необходимости и целесообразности.

Признавая, что чередование лекарств несовместимо с теорией истинного гомеопатического назначения, наш коллега удовлетворил все, что могли бы разумно потребовать противники чередования.

Наша практика еще не дошла до нашей Теории, и мы еще не в полной мере обладаем средствами и знаниями, чтобы довести ее до высшей  степени совершенства,  поэтому некоторые врачи могут иногда чувствовать себя вынужденными, так сказать, под протестом, чередовать лекарства, и этого нельзя отрицать. 

Но утверждать, что поскольку наша практика отстает от нашей теории, мы должны довольствоваться такоцй практикой, более того, защищать ее и приводить нашу теорию в соответствие с ней, — это позиция, которая была бы губительна для всего прогресса, и мы не можем с этим смириться. Недействительно и обращение к опыту в том смысле, в котором его использует наш коллега.

Он «чередовал лекарства в своей практике в течение двадцати пяти лет, и его практика в целом была успешной». Мы в этом не сомневаемся. Но мы считаем, что его уважаемый отец практиковал аллопатию гораздо дольше и был успешным врачом; будет ли этот факт веским аргументом в пользу аллопатии?

Чередование и последовательность лекарств обычно не понимаются как идентичные процессы.

Под чередованием, как мы полагаем, врачи обычно понимают назначение  одновременно, в одно и то же время, двух или более гомеопатических лекарств, которые следуют друг за другом через короткие промежутки времени, в предполодении, что симптомы этих лекарсв вместе покрывают симптомы случая более полно, чем это может сделать каждое лекарство в отдельности. 

Назначение является результатом одного единственного обследования пациента и одного единственного сравнения симптомов с Materia Medica. 

Но когда назначается последовательность лекарств, как при остром, так и при хроническом заболевании, подразумевается, что первому препарату, тщательно подобранному, дается время для полного действия, после чего проводится «сбор симптомов, которые проявляет пациент», и назначается новый препарат, почти как если бы это был новый случай; и этот процесс повторяется, каждое новое назначение является предметом специального исследования, пока заболевание не будет излечено.

Такой процесс эквивалентен назначению лекарств для ряда новых и независимых случаев и, очевидно, не противоречит теории истинного гомеопатического назначения.

В очень содержательном исследовании доктора Пейна, на которое ссылается доктор Кокс, нет ничего, что противоречило бы этим взглядам.

Он приводит примеры случаев, когда лекарство, которое какое-то время хорошо помогало при всех симптомах, затем перестает действовать, и заболевание остается неизлеченным. В таких случаях он советует провести повторное обследование, особенно изучить анамнез пациента, и назначить подходящее антипсорическое или противосифилитическое средство — фактически, строго гомеопатическое назначение с нуля.

Однако во многих таких случаях, какими бы острыми они ни казались вначале, если бы врач тщательно изучил с самого начала не только текущие симптомы, но и анамнез пациента, одного антипсорического средства на начальном этапе могло бы быть достаточно. Ибо хотя хронические заболевания могут быть неизлечимы без антипсорического, противосифилитического или противосикотического средства, эти средства также могут потребоваться на самом начальном этапе заболеваний, которые кажутся наиболее острыми. На основании многократных наблюдений я могу с уверенностью засвидетельствовать эффективность Sulphur 30 при самых тяжелых случаях послеродового перитонита, поскольку этого средства было достаточно для быстрого и благоприятного исхода заболевания.

Это напоминает предостережение Ганемана — «Органон», § 257.

Врач

 «никогда не должен упускать из виду эту великую истину: из всех известных лекарств есть только одно, заслуживающее предпочтения перед всеми остальными, а именно: то, симптомы которого наиболее точно соответствуют совокупности симптомов, характеризующих заболевание».

Как бы то ни было, совет доктора Пейна явно предполагает новое изучение случая для каждого нового назначения, и, если этот план будет реализован, лечение будет строго гомеопатическим, даже если потребуется последовательное применение десятка лекарств, прежде чем заболевание будет излечено.

Однако чередование, в общепринятом понимании и практике, не предполагает повторного изучения случая перед назначением второго лекарства или перед каждой сменой лекарств; и в этом оно не соответствует требованиям истинного гомеопатического назначения. И в этом суть всей полемики.

Предположим, случай плеврита. Бриония покрывает все симптомы. Состояние пациента улучшается на некоторое время, а затем улучшение прекращается. Случай изучается заново. Выясняется, что некоторые симптомы исчезли; появились новые. Врач более внимательно изучает историю болезни пациента; он может прийти к выводу о наличии псорического примеси, а может и нет.

В любом случае он понимает, что Sulphur лучше всего соответствует симптомам, чем любое другое лекарство. Поэтому он назначает Sulphur , как если бы это был новый случай, только что попавший к нему на лечение.

Это пример последовательности лекарств. Но каждое назначение строго гомеопатическое и во всех отношениях заслуживает похвалы.

Предположим другой случай. У пациента острый тонзиллит.

Врач собирает информацию о симптомах и назначает

«Белладонну, затем через четыре часа Меркурий, затем снова через четыре часа Белладонну и так далее». Эти два постоянных препарата, столь знакомые всем, в данном контексте иногда оживляются добавлением Аконита и Кофеи (pro renata), когда врач без зазрения совести назначает «четыре препарата подряд».

Это пример чередования лекарств, и он вызывает возражения по следующим причинам: предположим, что первая доза Белладонны была назначена правильно и оказала эффект.

Как врач может заранее знать, что этот эффект будет именно таким, что совокупность симптомов через четыре часа будет точно соответствовать действию «Меркурия», и, что еще более удивительно, как он может предвидеть, что действие «Меркурия» будет именно таким, что «Белладонна» окажется более подходящим средством, чем любое другое лекарство, через четыре часа?

Второе лекарство (тем более третье или четвертое!) в таких случаях всегда должно назначаться без предварительного исследования фактического состояния пациента, измененного действием первого лекарства. Следовательно, это не может быть точным гомеопатическим рецептом.

Ганеман подробно высказался на эту тему в «Органоне» [четвертое издание, британский перевод] следующим образом:

Параграф 72.

«Ни в коем случае не требуется использовать более одного простого лекарства одновременно». [Некоторые гомеопаты проводили эксперименты в случаях, когда, полагая, что одна часть симптомов болезни требует одного лекарства, а другое лекарство больше подходит для другой части, они назначали оба лекарства одновременно или почти одновременно; Но я настоятельно предостерегаю всех своих последователей от такой опасной практики, которая никогда не будет необходима, хотя в некоторых случаях она может показаться полезной».

Параграф 69. 

«Легко может случиться так, что при первом обследовании болезни, а также при первом выборе средства для борьбы с ней, окажется, что совокупность симптомов болезни недостаточно покрывается болезнетворными симптомами одного лекарства, и что два лекарства оспаривают предпочтение в данном случае, одно из которых является гомеопатическим в отношении одной части болезни, а другое — еще более эффективным в отношении другой.

Поэтому после использования предпочтительного из двух лекарств ни в коем случае нецелесообразно принимать другое без обследования, поскольку лекарство, назначенное как менее эффективное из двух, при изменении обстоятельств может оказаться неподходящим для оставшихся симптомов; В таком случае, следует отметить, что вместо него необходимо выбрать подходящее гомеопатическое средство для нового набора симптомов».

Параграф 167. 

 «Короче говоря, если применение несовершенного гомеопатического средства в первую очередь вызывает какие-либо дополнительные симптомы, имеющие важное значение, действие первой дозы не должно исчерпаться при острых заболеваниях; измененное состояние пациента следует затем исследовать, а оставшиеся первоначальные симптомы следует соединить с теми, которые были обнаружены недавно, чтобы сформировать в целом новую картину болезни».

Параграф 68.

«Тогда среди известных лекарств можно легко найти новое аналогичное средство, однократного применения которого будет достаточно, если не для полного уничтожения болезни, то, по крайней мере, для значительного облегчения излечения. Если этого нового средства недостаточно для полного восстановления здоровья, то следует исследовать то, что еще осталось от болезненного состояния, и выбрать гомеопатическое средство, наиболее подходящее к новому состоянию, которое из него вытекает. Таким образом, врач должен продолжать до тех пор, пока не достигнет своей цели — то есть, пока полностью не восстановит здоровье пациента».

В поддержку чередования приводятся имена и практика Ганемана, Бённингхаузена и Геринга. Взгляды Ганемана на этот вопрос мы уже цитировали из «Органона».

Случай, на который ссылается доктор Кокс, описанный как излеченный Ганеманом «чередованием применения Bryonia tinctura и Pulsatilla», ускользнул от нашего внимания, и мы были бы благодарны, если бы доктор Кокс сообщил нам, где в гомеопатической литературе он описан.

Ганеманн опубликовал очень мало случаев. Во втором томе — лечение одной дозой Pulsatilla. Возможно, доктор Кокс неточно указал на эти случаи и, из-за плохой памяти, смешал их?

Однако часто утверждается, что Ганеманн попеременно использовал Bryonia и Rhus toxicodendron в своем весьма успешном лечении тифа или госпитальной лихорадки, широко распространенной в Северной Германии в 1813-1814 годах после французского вторжения.

Ссылка на его статью «Лечение тифа, или госпитальной лихорадки, распространенной в настоящее время», первоначально опубликованную в журнале Allgem Anzeig. der Deutschen, номер шесть, 1814 г., и переведенную доктором Даджоном в сборник «Малые сочинения Ганемана», покажет, насколько ошибочно это утверждение.

Ганеман говорит: «Эта лихорадка имеет две основные стадии», — и приводит отличительные симптомы; первая стадия характеризуется «болями и сознанием», вторая — «бредом и манией».

«На первой стадии, — продолжает Ганеман, — полезны два растительных вещества, которые обычно полностью устраняют болезнь на начальном этапе — Bryonia alba и Rhus toxicodendron».

Далее он приводит особые показания к применению каждого из этих средств.

«Если пациент жалуется на головокружение, стреляющие (или судорожно-разрывающие) боли в голове, горле, груди или животе и т. д., которые особенно ощущаются при движении тела, — в дополнение к другим симптомам, кровотечениям, рвоте; жару, жажде, ночному беспокойству и т. д., мы даем одну каплю Брионии. [Стр. 631 и далее; американское издание.]

Улучшение наступает в течение двадцати четырех часов, и пока улучшение продолжается, мы не даем ему никаких других лекарств и даже не повторяем ту же дозу.

Если же улучшение, вызванное однократной дозой Брионии, прекращается в течение двух, трех или четырех дней, то есть, если пациент жалуется на резкие боли в одной или нескольких частях тела в состоянии покоя; если истощение и анорексия усиливаются, если возникает мучительный кашель или такая слабость отдельных частей тела, что грозит параличом, мы даем одну каплю Rhus toxicodendron [Materia Medica Pura, том VI, второе издание, Дрезден, стр. 199] и не более того, а также не назначаем никаких других лекарств, пока улучшение очевидно и продолжается.

Или, если описанные выше симптомы возникают в самом начале приступа, мы даем в самом начале приступа одну каплю Rhus toxicodendron.

Как правило, вся болезнь проходит после однократного приема первого из двух лекарств (в зависимости от показаний к применению того или иного, без добавления каких-либо других). Если же болезнь переходит во вторую стадию делирия и мании, то Hyoscyamus niger отвечает всем показаниям данного случая».

Эти подробные указания по лечению эпидемического заболевания дают полное представление о настоящем гомеопатическом лечении. По сути, они утверждают, что общие симптомы болезни всегда сопровождаются на начальном этапе одной или другой из двух групп характерных симптомов.

Соответственно, при наличии одной из этих групп следует назначать Bryonia или Rhus. Когда последующее улучшение прекращается, следует провести повторное обследование, и в соответствии с выявленными характеристиками следует выбрать новое лекарство, и таким образом врач должен продолжать лечение до полного излечения.

Однако чередование нигде не рекомендуется и не допускается. Краткое изложение Ганемана и  очень общие рекомендации по лечению крупа носят тот же общий характер.

В предисловии к «Spongia» [Materia Medica Pura, том VI, второе издание, Дрезден, стр. 199] он пишет: «Гомеопатия обнаружила в симптоме 145 и в других симптомах наиболее замечательное применение «Spongia» к этому ужасному острому заболеванию — мембранозному крупу — при условии, однако, что очаговое воспаление было предварительно уменьшено или подавлено очень малой дозой аконита».

Дополнительное применение небольшой дозы Hepar sulphuris будет крайне необходимо. Здесь ничего не говорится и не указывается относительно чередования.

Давая общие указания по лечению этого заболевания, которое обычно проявляется очень однородным набором симптомов, он показывает, что симптомы, пока местное воспаление еще бушует, требуют очень небольшой дозы Aconite; что после его действия обычно обнаруживается, что местное воспаление утихает, оставляя группу симптомов, которые лучше всего соответствуют симптомам Spongia; что иногда может произойти такое изменение, что вместо этого или впоследствии потребуется Hepar sulphuris.

Когда врач имеет возможность часто посещать своих пациентов и наблюдать за ходом болезни, , у него нет оправдания для отклонения от методов истинного гомеопатического назначения. Если окажется необходимым назначить последовательность лекарств, он обязан сделать каждое последующее назначение предметом специального изучения как симптомов пациента, так и испытаний в Materia Medica, и выбрать в каждом случае подбирайте лекарство, которое наилучшим образом соответствует симптомам заболевания.

Но если, как это иногда случается, врач вообще не может осмотреть пациента или дает общие указания по лечению случая, который, как предполагается, может произойти в будущем, такая точность невозможна.

Тогда его обязанность состоит в том, чтобы описать пациенту симптомы, которые, вероятно, будут присутствовать на каждой стадии заболевания, если оно проявляется в обычной форме и протекает обычным образом; указать показания к применению соответствующего лекарства на каждой стадии; и проинструктировать пациента давать только одно лекарство за раз на каждой стадии и никогда не повторять дозу или давать какое-либо другое лекарство, пока наблюдается улучшение.

Это лучшее, что может сделать врач, леча болезнь, не имея возможности осмотреть пациента. Именно этот метод использовал Ганеман при лечении тифа в стационаре.

Это метод доктора Бённингхаузена при лечении крупа.

Хорошо известно, что доктор Бённингхаузен не осматривает своих пациентов лично, но он назначает лекарства преимущественно в своих кабинетах. Он знает, что первые симптомы крупа почти всегда сочетаются с местным воспалением, которое, наряду со всеми другими симптомами, образует группу, для которой аконит подходит лучше, чем любое другое средство.

Поэтому его первый порошок — это аконит. И его инструкция предельно ясня. Второй порошок ни в коем случае нельзя давать до тех пор, пока не прекратится улучшение состояния после применения первого, и то же самое относится к остальным порошкам.

Получателям «порошков от крупа» специально и тщательно объясняются, при каких обстоятельствах уместно давать любой или все последующие порошки.…».

Это максимально приближенный к новому исследованию метода подход для каждой смены лекарства, насколько это возможно, когда врач не осматривает пациента.

В большинстве случаев это даже не является последовательностью, не говоря уже о чередовании лекарств, поскольку в подавляющем большинстве случаев только аконит излечивает пациента.

То, что доктор Бённингхаузен не считает этот метод «чередованием лекарств», показано во втором томе, стр. 561, «Американского гомеопатического обзора».

Действительно, в теории и на практике доктор Бённингхаузен так же решительно выступает против чередования, как, как мы показали, и Ганеман.

Мы считаем, что можно сказать, что взгляды доктора Геринга схожи с теми, которые мы изложили, но мы предпочитаем дождаться изложения этих аргументов, как теоретических, так и практических, из-под  его собственного энергичного пера, которое никто не смог бы изложить так хорошо, как он.

В заключение, надеемся, нет необходимости добавлять, что, поскольку оскорбительные выражения и отвратительные эпитеты не придают силы аргументам и не способствуют убеждению, мы полностью согласны с нашим коллегой в его заключительном абзаце. Именно по этой причине, позволит он нам сказать, мы немного хотим, чтобы его собственные выражения были чуть менее выразительными.

Полифармация и чередование. Дж.К.Уайт

 Оригинальная статья здесь: https://hpathy.com/homeopathy-papers/polypharmacy-and-alternation/

Перевод Зои Дымент 

Доктор Дж. К. Уайт, бывший критик гомеопатии, ставший затем гомеопатом, отвечает на статью врача, который рекомендовал чередование лекарств. Используя сообщения других врачей и примеры из своей практики, доктор Уайт отстаивает мнение Ганемана о необходимости назначения одного лекарства.

Я с большим интересом прочитал статью «Гомеопатическая терапия» доктора Сарады Прасада Ройа в номере вашего журнала за сентябрь 1900 года. Эта статья, по словам автора, представляет собой «результат многолетнего опыта и пожизненного изучения». В статье этой так много того, что заслуживает рекомендации, что трудно решиться ее в чем-либо критиковать. Гораздо проще разрушать, чем строить. Для того чтобы строить мудро, мы должны быть хорошо знакомы с нашим искусством и овладеть всем совокупным знанием, полученным за столетия. 

О чередовании лекарств этот доктор говорит:

«Есть разные мнения, и некоторые из наших коллег одобряют этот метод лечения, в то время как другим такой способ терапии внушает полное отвращение. Они считают, что каждый случай болезни (простой или смертельной) следует лечить единственным лекарством, которое может охватывать все симптомы пациента».

Далее доктор заявляет:

«Но если мы смотрим на практическую сторону, мы видим, что должны чередовать лекарства во многих случаях, поскольку возможны ситуации, в которых страдают разные органы, или, даже если задет один орган, он может страдать по-разному в разные моменты.  Например: человек заразился гонореей два или три дня тому назад, и его лечат лекарством, показанным при этом заболевании; в этом состоянии он получил новое заболевание, бронхит, в дополнение к первому. Вы не можете сказать, что бронхит является результатом гонореи; неизбежно вам придется назначить второе лекарство, чтобы справиться с бронхитом.

Можно привести другой пример: человек, который страдает от дизентерии, обращается к вам, вы делаете ему назначение, но в это время у него развивается офтальмия. В этом случае вы также не можете сказать, что офтальмия является следствием дизентерии. Таким образом, вы должны что-то делать с офтальмией — вы должны назначить второе лекарство или предоставить лечение природе».

Третьей и последней иллюстрацией доктора была следующая:

«Предположим, у человека началась пневмония в правом легком, которая достигла третьей стадии, и эот человек лечился соответственно. Тем временем пневмония повлияла на его левое легкое, в результате чего появились продромальные симптомы. В течение короткого времени полностью развилась первая стадия болезни. Что следует предпринять в этом случае? Будете ли вы довольствоваться тем, что продолжите лечение, предпринимаемое для правого легкого, ничего не делая для левого, пока заболевание в нем не достигнет третьей стадии, или назначите второе лекарство для левого легкого?».

Первая часть этой статьи настолько гомеопатическая, что кажется невозможным, чтобы тем же самым пером могли быть написаны приведенные выше утверждения. Он говорит: "Существуют различные мнения о чередовании лекарств". Слава Богу, они отличаются от его мнения! У Ганемана другое мнение, и точно так же у тех, кто стремится точно следовать ему. Автор говорит, что "если мы смотрим на практическую сторону, мы видим, что мы должны чередовать лекарства во многих случаях, потому что орган или органы страдают по-разному".

Не приходило ли в голову этому врачу при чтении патогенеза лекарств, что каждый препарат влияет на "орган или органы по-разному"; что одно лекарство может производить и излечивать в одно и то же время как выделения из мочеиспускательного канала, так и бронхит? Отметим в первом примере, что пациент принимает "показанное лекарство". Полагаю, что мы заменим показанное лекарство в соответствии с добавочными симптомами бронхита. Это то, что мы ожидали бы от ученика Ганемана.

Его второй пример: при дизентерии развивается офтальмия. «Он должен принять второе лекарство для последней болезни, продолжая показанное лекарство для дизентерии»! Приходило ли в голову этому доктору, что Belladonna лечит как дизентерию, так и офтальмию? Я быстро излечивал дизентерию Belladonna несколько раз без помощи других лекарств, а также использовал ее, чтобы помочь на первой стадии гонореи.

Его третий пример таков же, как и предыдущие. У человека пневмония в правом легком, она достигает третьей стадии, и лечится соответствующим образом (показанным лекарством, я полагаю), и в левом легком начинается тот же процесс. Если бы он получал показанное лекарство, то болезнь не достигла бы третьей стадии в правом легком, и левое бы не было задето, за исключением возможного случая острого туберкулеза.

Я хочу отметить, что врачи, которые постоянно чередуют лекарства и практикуют полиформацию, ожидают, что болезнь должна пройти через все свои стадии — так же, как врачи старой школы — и иногда это может произойти при самом точном назначении из-за невозможности получить полную историю и симптоматику. В остальных случаях мы ожидаем, что избавление от болезни начнется тотчас же при назначении показанного лекарства, и неважно, будет это дизентерия, пневмония, дифтерия или брюшной тиф. Два препарата или больше могут потребоваться для излечения в определенном случае, но никогда два не требуются в одно и то же время, как и не требуется частое их чередование.

В монументальной работе Ганемана подчеркивается более остального для большей выразительности единство, индивидуальность лекарства (не лекарств), в соответствии с совокупностью симптомов или индивидуальностью случая.

Под этой индивидуальностью мы подразумеваем патологию (если это возможно), локализацию, ощущения, условия ухудшения и улучшения симптомов. Именно это мы называем выразительным языком болезни или извращенных функций; указание страдающей природы на индивидуальное лекарство, которое в прувингах дало симптомы на здоровом организме как едином целом. Мы не можем чередовать лекарства или давать их смеси, подбирая лекарства по отдельности по всем условиям болезни, так как ранее мы не проводили прувинг чередования лекарств или смесей. Назначение, сделанное соответственно теории этого доктора, — не гомеопатическое. Пока его пациент с дизентерией принимает "показанное лекарство", развившаяся "офтальмия требует другого лекарства", и потребуется третье, если проявится флюс, четвертое — от высыпаний, пятое — от ностальгии, и так далее. Это что, практический взгляд? Ничто не является практическим, если не совпадает с законом природы. "Similia similibus curantur" — это закон, на котором мы стоим, и мы знаем, что он верен. Сама простота закона является камнем преткновения для тех, кто делает назначение для болезни как таковой.

Доктор говорит, что его замечания — результат или вывод из многолетнего опыта и пожизненного изучения. Он не может знать, какой был бы у него опыт, практикуй он медицину в соответствии с законом, как это делал наш мастер. Успех Ганемана был феноменальным.

Я занимаюсь медициной шестьдесят шесть лет. Первые восемнадцать лет я был страстным поборником методов старой школы и активно критиковал гомеопатию, наблюдая за наиболее уязвимыми местами, раскрываемыми ее представителями. По моим собственным наблюдениям и опыту, полифармация является самым большим препятствием для прогресса гомеопатии.

Время и место не позволяют мне рассказать о причинах и конкретных факторах, которые привели к моему переходу в гомеопатию. Я начал учиться без помощи или консультации какого-либо врача-гомеопата и продолжал это в течение многих лет, даже не сообщив друзьям о моих усилиях на этом пути. Одной из причин был стыд, который я испытывал за то, что осуждал ее так громко; другой причиной было то, что социальные узы врачебного братства очень сильны, и врач колеблется, чтобы не потерять свое положение, пока он не почувствует, что уверен в успехе с новой отправной точки. Я иногда делал или пытался сделать гомеопатические назначение, всегда маскируя вкус или цвет с помощью алкоголя или жженого сахара.

Мой первый реальный и замечательный успех был с заболевшей лошадью. Я навещал больную мать одного джентльмена, и однажды он мимоходом заметил, что одна из его кобыл из красивейшей черной пары была больна, что она мочится каждые 5-10 минут кровавой мочой. При этом кобыла напрягается и стонет так, что он слышит это у себя дома. День ото дня ей становилось все хуже и хуже, и он думал, что она никогда больше не встанет. В тот момент я спешил и уже собирался уходить, но попросил полчашки воды и ложку. В своем чемоданчике я нашел пустую бутылку Cantharis, в которой прежде было десятипроцентный раствор лекарства. Однако в ней осталось мало влаги, недостаточно, чтобы накапать лекарство. Я добавил чайную ложку воды, потряс бутылку и вылил ее в чашку, сказав джентельмену, чтобы давал по чайной ложке каждые десять минут. На следующий день я осведомился об этой пациентке. Он сказал, что он дал ей одну дозу, и она прекратила стонать; дал вторую дозу, она встала и пошла есть. Все было в порядке, больше лекарств не потребовалось!

Вскоре после этого мне попался пациент, на примере которого я убедился, что такое медицинское образование. Когда я проходил мимо небольшой соседней деревни в трех милях от дома, меня попросили задержаться и посмотреть четырехлетнего ребенка, больного скарлатиной . Это было около полудня. Утром этого ребенка уже посетили три врача, один из старой школы и один за другим два гомеопата. Все трое заявили, что ребенка уже нельзя вылечить, что спасти его невозможно. Никаких попыток не предпринималось, но какие-то лекарства оставили. Мать держала ребенка на руках, он метался из стороны в сторону, шейные и околоушные железы опухли настолько, что голова была запрокинута назад до предела возможного. Кровянисто-гнойные раздражающие выделения из носа; выраженное страдание при каждом движении; просил воду каждые две минуты, но пил только для того, чтобы промочить рот. Столкнувшись за несколько лет до того с обширной и тяжелой эпидемией скарлатины и потеряв 25% пациентов (при лечении по методам старой школы), я не удивился, что три медика дали неблагоприятный прогноз. Я ждал и наблюдал за ребенком около двадцати минут. Изучение "Фармакодинамики" Юза подсказывало Arsenicum и только Arsenicum, если мы действуем в соответствии с законом. Мысленно я решил попробовать это лекарство, но без надежды на успех. Заодно я решил, что, если ребенок выздоровеет, я буду с этих пор стремиться по мере своих способностей назначать только показанное лекарство. Я дал сотенную тритурацию Arsenicum album Q. Через семь дней ребенок был одет, гулял вокруг дома и ел за столом с семьей. Тогда я решил, что лечение закончено.

Примерно через четыре недели меня позвали вновь, когда я шел мимо. Я увидел у того же ребенка сильно опухшее лицо и конечности. На столе стояли три стакана, почти заполненные окрашенной жидкостью, из которых ребенок поочередно принимал лекарства по чайной ложке каждый час, используя одну и ту же ложку. Один из гомеопатов, чередующих лекарства, занимался этим случаем примерно неделю. Мать сказала, что улучшения не было. Вскоре после назначения показанного лекарства наступило улучшение и полное восстановление здоровья. Я сделал ошибку, не интересуясь далее пациентом и не назначая того же лекарства с длительными интервалами после столь тяжелой болезни. Не верю, что любой гомеопат, даже тот, кто чередует лекарства, станет утверждать, что два или более препаратов, назначенные одновременно или по очереди, излечили бы этого ребенка. Я в этом уверен, потому что я никогда не излечивал в гомеопатическом смысле подобным образом. Мои пациенты выздоравливали, часто проходя через последовательные стадии с облегчением симптомов, и я никого не убил. Но я никогда не добивался несомненного излечения с помощью полифармации, и я лечил многих, нередко отчаявшихся и, видимо, безнадежных пациентов, одним лекарством — гомеопатическим.

Давайте предскажем назначения, которое сделал бы в вышеупомянутом случае кто-либо из чередующих лекарства гомеопатов. «Глядя на практическую сторону», он вряд ли бы заметил в симптомах единство картины Arsenicum .  Для истинного гомеопата они императивны, это громкий призыв страдающей природы к simillimum. Патология случая вряд ли войдет в предписание. Arsenicum является средством для скарлатины, тифа, дизентерии или пневмонии, и он их излечит. Чередующий лекарства гомеопат берет наиболее выдающиеся объективные и субъективные симптомы — прострацию, сердечную недостаточность. Такой взгляд на "практическую сторону" приводит к стрихнину. Последнего может оказаться недостаточно, и гомеопат сочетает или чередует его с дигиталисом. Этого тоже может быть недостаточно; добавляются виски, молочный пунш и бренди. Миндалины в горле чрезвычайно распухли. Это состояние требует применения йода; необходимы также будут спрей бихлората ртути или какой-либо другой вяжущий антисептик против кровянисто-гнойных раздражающих выделений из носа. Гомеопат каждый час измеряет температуру, при нем работают медсестра, аптекарь и, наконец, гробовщик. Гомеопат предпринял большие усилия, лечил пациента с практической точки зрения, но с помощью метода столь же далекого от ганемановского, как тьма от дневного света. Можем ли мы удивляться, что гомеопатия представляется публике при таком лечении далеко не лучшим образом?

Покойный доктор Макдональд из Нью-Йорка сделал мне мое первое гомеопатическое назначение. Это было вскоре после того, как я начал изучение нашей Материи медики. Я страдал от диспепсии в течение многих лет — каждую неделю мучился от тяжелой желчной атаки, если не предотвращал ее с помощью противожелчного слабительного. Я объяснил ему, что у меня так много симптомов, что почти все лекарства, которые я изучал, казались подходящими. Он ответил мне, что видит только два средства в моем случае, а именно, Bryonia и Nux vomica, посоветовав принимать их поочередно с интервалом в два часа. Я чувствовал себя лучше после Bryonia  —  приходило чувство облегчения, а после того, как я принимал Nux, я снова чувствовал себя хуже. Я, конечно, перестал принимать Nux и продолжал принимать Bryonia. Она вылечила меня целиком от моей диспепсии, раздражительности, запоров. С тех пор я никогда не принимал слабительных. Учитывая веру пациента в то, что необходимо "делать точно так, как говорит врач" и его неосведомленность в том, что врач может ошибаться, ему бы не удалось получить результаты, которых добился я.

Второй пример: несколько лет тому назад друг попросил меня взяться за пациента с пневмонией, о котором он отзывался как о безнадежном, и которого вел врач старой школы. Я обнаружил бронхиальное дыхание по всему правому легкому, в части левого, и быстро развивающееся воспаление; дыхание — 60 в минуту, температура — 40° C. ; сильная боль, кашель и кровавая мокрота. Для меня было загадкой, чтó лучше назначить — Bryonia или Phosphorus, и возможности определиться казались весьма ограниченными. Я назначил ингаляции кислорода через определенные промежутки времени и Bry и Phos поочередно. Мой пациент "продержался" в течение сорока восьми часов на этом лечении, но я не смог увидеть улучшения, и был уверен, что он умрет через тридцать шесть или в крайнем случае через сорок восемь часов, если я не смогу найти одно лекарство. Я прибег к тактике старой школы и дал tr. iod. xi., пять капель каждый час, чтобы усилить абсорбцию. Все симптомы улучшилось, и я в течение недели думал, что мой пациент в состоянии восстановиться на одном этом лекарстве, но кашель и кровотечение возвратились, причем серьезнее, чем когда я впервые их увидел, а характеристики Phos проявились заметнее, и я дал его в средних дозах. Пациент резко пошел на поправку, причем без каких-либо других лекарств. Я убежден, что если бы я мог сразу, когда я впервые увидел больного, определить, что подходит только Phos, пациент бы выздоровел без кислорода или йода. Мне встречалось так много случаев, четко иллюстрирующих превосходящую эффективность одного средства, что трудно что-либо из них выбрать для примера.

В первые годы моей гомеопатической практики я чувствовал себя обязанным чередовать лекарства, если вообще что-то назначал. Я иногда чередую и сейчас, но тогда я признаю свое недостаточное знание лекарств или свою неспособность достаточно глубоко проникнуть в историю моего пациента и разобраться в его симптоматологии. Привычка многих чередовать лекарства в каждом случае, делает для них невозможным индивидуализацию у конкретного пациента, с чем они легко могли бы справиться, не страдай они от этой привычки.

Мой опыт работы с единственным лекарством таков, что я почти готов заявить, что мне все равно, насколько тяжело болен пациент, если только я вижу лекарство по его симптомам. Каждый врач-гомеопат с некоторым опытом должен время от времени столкиваться с трудной задачей, со случаем, в котором он чувствует уверенность, что только simillimum или показанное лекарство могут удержать пациента от пересечения "границы". Но гомеопат не может определить лекарство или из-за небрежного изучения случая, или из-за того, что даже при самом внимательном изучении он обладает лишь поверхностным знанием медицины. Он знает, или должен знать из опыта, что "кнут" в виде сильных и стимулирующих лекарств дает только толчок уже измученной и исчерпанной жизненной силе, и что ее реакция, в результате их применения, все более слабеет. Должны ли мы тогда следовать за традиционной медициной и подкожно вводить стрихнин, морфий, атропин, виски и аммиак? Это практический взгляд, упорядочивающий практические вещи? Или мы будем тщательно искать соответствующее лекарство, этот материальный дух, который пронизывает мельчайшие ткани всего организма, освобождая жизненные силы, которые связаны оковами болезни, давая новую путевку в жизнь творению, созданному по образу Божьему, простым применением собственного закона природы? Это может казаться трудным, и часто это так и бывает. Адвокат может тратить недели и месяцы для изучения способов спасения жизни обычного преступника, так стоит ли нам экономить несколько часов или даже дней для рассмотрения средств спасения жизни? На заре XX века мы можем устранить вредоносное природное окружение пациента, включить электрический свет нашей науки и даже при необходимости рентгеновские лучи; ищите в этом богатом руднике истины, в нашей Материи медике, как ищут скрытые сокровища, копайтесь среди драгоценных камней, пока не найдете тот, который отражает симптомы нашего пациента, тогда — победа!

Хорошо, предположим, что мы все-таки потерпели неудачу. Есть и другие, которые всегда терпят неудачу в подобных случаях. Мы выполнили свой долг, следовали за законом, освещающим все наше поколение. Прикладывая усилия, мы многое узнали о нашей Материи медике и чувствуем себя в состоянии успешнее бороться за следующего пациента. Провал, должным образом проанализированный, является лучшей гарантией будущего успеха.

Кто-то скажет, что такой класс работы не для него, а для гениев в профессии —  Ганемана, Беннингхаузена, Лилиенталя или Миллса. Если бы у нас был шанс спросить, как они стали гениями, то их ответ был бы очевиден: конечно, не благодаря чередованию лекарств, а усердному изучению сравнительной индивидуальности каждого лекарства. Они изучали медицину день за днем, год за годом; изучали медицину, пока мозг не уставал и сердце не начинало болеть, а затем отправлялись спать и видели ее во сне. В таком труде рождается гений.